Бегство авторитета

Ужас на людей наводит асфальт

Мозгуну было плохо. Чтобы выбраться из этого «плохо», он переместился к краю кровати и сполз на пол. Полегчало. А если поближе к двери? И не обязательно подниматься на ноги. В раннем детстве он любил побегать на четвереньках.

Мозгун головой подтолкнул дверь, а затем между нею и косяком пробрался на крыльцо. И уже спустя минуту спускался с него, по-прежнему не поднимаясь с четверенек. Однако теперь передвигаться было тяжело, ибо нагрузка на руки резко возросла. Стало жарко и душно, лоб покрылся испариной.

А запахи заросшего травой участка влекли вперёд. И Мозгун из последних сил, с трудом переставляя руки и подволакивая ноги, продолжил путь. Затем упал. Упал лицом в траву, населённую неизвестными существами в облике муравьёв, жуков, и кузнечиков.

Засыпая, он понял, что смерти бояться – глупо. Глупо бояться соединения с Землёй – частичкой Вселенной. Это асфальт во всём виноват. Это он наводит ужас на людей, понуждая их совершать подлости.

Когда Колобок проник в домик, совершенно беспрепятственно, он уже спустя минуту знал, что в помещении никого нет. Только что кто-то был, а теперь исчез. Никого. Ни внизу, ни на чердаке. Колобок произвёл повторный осмотр домика, более тщательный. На столе остатки еды, со дна чашки ещё не вполне испарились остатки мутно-коричневой жидкости, сохранившей запах хорошего кофе. Постель единственной кровати смята так, словно на ней долго возилась, устраиваясь поудобнее, большая теплолюбивая собака. И в холодильнике полно продуктов питания, едва ли не деликатесных.

Что же теперь? Должен ли он открывать окно, фактически исполнив приказание лишь частично? Поразмыслив, Колобок открыл окно и вышел на крыльцо. Вскоре появился Шепель и двое его головорезов.

- Что? Как? Обежвредил? – навалился Шепель на Колобка.

- Но там никого… Хотя недавно был кто-то. Жилой дом, - запожимал плечами Колобок.

- Эх! – Шепель заозирался по сторонам. – А вон тот «жигуль» чей? А ну выяшнить живо, в которую халупу на нём припёрлишь! А дверь не на жамке была? – обернулся он к Колобку.

- Да нет. Приоткрыта слегка даже.

- Жначит, уштраиваем жашаду, - принял решение Шепель. – Коштыль, эти, ш бажукой, пушть оштаютша на меште, а Чану шкажи, чтобы шпряталша ш машинами в куштики.

Мозгун услышал мужские голоса, контрастно выделившиеся на фоне нежных звуков травяной среды, и понял, что пожаловали гости. Энергичные голоса. Знакомо энергичные. Выбраться из травушки-муравушки и встретить их? Вернее, встретить в их лице смерть. Да, пожалуй, её. Его нашли. Кто? Каким образом?

А сопротивляться, бороться за жизнь сил нет. Да и безоружен он, потому как автомат находится в данную минуту в доме, лежит, завёрнутый в полуистлевший половичок, на шкафу. Не догадался он, отправившись на четвереньках на прогулку, прихватить с собою оружие. Не сообразил. А то полежал бы, полежал, напитался бы силами Земли да и сокрушил бы ворога.

А сейчас маловато силёнок даже для того, чтобы встать и бросить несколько презрительных слов презренным. И Мозгун вдруг подумал, что сейчас на его теле отыскалось бы, вероятно, множество точек, прикоснувшись к которым (не иглой даже – пальцем), можно было бы «выключить» его, оборвав ниточку, на которой держится его жизнёшка.

Он уснул. Лежал, дышал, а потом уснул, как провалился. И проспал более двух часов. Проснувшись, он резко задёргался, уничтожая повсеместно, кажется, вцепившихся в тело муравьёв. Целой сотни, пожалуй, маленьких упругих мурашей, злых и жестоких. Потом долго чесался, высматривая пункт дислокации этих тварей и переползая с места на место. Одержав, в конце концов, относительную победу в борьбе с супостатами, он с изумлением обнаружил, что он бодр и силён, что даже лежать не хочется. Просто встал бы и пошёл. Или побежал, помчался бы. Чудеса!

Он так бы и сделал, однако тотчас же вспомнил об обстоятельствах, предшествовавших его отходу ко сну, и затаился. Необходимо быть осторожным. Необходимо осмотреться и сориентироваться в обстановке. Он перевернулся на спину и стал вслушиваться в окружающее пространство.