Бегство авторитета

Куртка с оторванным карманом

Мозгун решил слегка изменить внешность, замаскироваться. На чердаке, порывшись в шкафу, он нашёл чью-то старую куртку большущих размеров, пропылённую и потрёпанную, с оторванным левым карманом, джинсовую панаму, рюкзак и удочку. С рюкзаком за плечами и удочкой в руках он будет похож на рыбака.

Благополучно выбравшись за территорию садового товарищества, Мозгун прошёлся по периметру и неподалёку от въездных ворот обнаружил чёрный «Мерседес». Стёкла тонированные. Сколько человек в джипе – не разобрать. Из автомобиля дорога, похоже, просматривается недостаточно хорошо, следовательно, можно предположить, что у дороги выставлен пост. Через пару минут Мозгун этот пост обнаружил. Два человека. Сидят на поваленном дереве и курят. Партизаны, твою мать.

А Шепель наверняка в машине сидит и дремлет. Уж Шепеля-то, бывшего своего дружка, Мозгун знает прекрасно. Всегда засыпал при малейшей возможности, после нескольких секунд молчаливой неподвижности. Вот только один ли он там?

Впрочем, у Шепеля имеется ещё одна особенность. Склонность к частому мочеиспусканию. Если обстановка благоприятствует, то занимается он этим едва ли не через каждые пятнадцать минут. И не по необходимости, а из любви к процессу.

Или прикинуться любопытным грибником и попинать колёса да за ручки подёргать? Нет, пожалуй, не стоит рисковать.

И Шепель появился. С лицом, сияющим от предстоящего удовольствия. «Ну-ну, насладись… Насладился? Заправься».

- А теперь повернись и шлёпай ко мне! – вслух приказал Мозгун.

Шепель обернулся и с испуганной поспешностью отыскал сурово глядевшие на него три круглых глаза: два человеческих, третий – ствольного среза автомата.

- И не надо конвульсировать, - посоветовал Мозгун. – Ещё не время. В рожке маслин предостаточно.

- Ты?! – через силу выдавил из себя Шепель.

- А разве не со мной ты мечтаешь встретиться? Подойди! И не ори! И выкладывай всё лишнее! – приказал Мозгун.

Шепель приблизился.

- Тебя не ужнать, Можя. Как тебе удалошь так ижменитша? – выбрасывая себе под ноги оружие, проговорил он. – Кштати, жачем?

- Не твоё дело! Два шага назад! Сколько человек в джипе?

- Никого. Я один. Вше уехали.

- Ладно, я пришью тех двоих у дороги, чтобы ты не выглядел лживым, - усмехнулся Мозгун, засовывая конфискованный «макаров» в карман куртки. – Так кто там?

- Никого, Можя, клянушь! В машине – никого! Может, ражбежимша?

- Ты меня искал для того, чтобы поскорее разбежаться? Пойдём-ка, Шепель, прогуляемся.

- Но необходимо жавяжывать ш войной! Половину шамых боешпошобных уже покрошили! – воскликнул Шепель, бросая прощальный взгляд в сторону джипа. – Не ш Чишом же договариватьша!

- Со мной будешь договариваться. Честно глядя в дуло автомата. Давай впереди меня!.. – Мозгун подтолкнул пленника в спину.

- Выждоровел, жначит… - буркнул Шепель и в кривой усмешке поджал губы.

- Что?! – опешил Мозгун.

- Да жнаю я. Мать твоя ещё в тот раж проговорилашь, когда ты депрешшовал пошле шмерти Гарика Вишта. И потом примечал. Я, когда вше обштоятельштва ужнал, шражу прошёк, - поведал Шепель, бросая самодовольные взгляды на Мозгуна через своё правое плечо.

- Сразу, говоришь?

- Конечно, - подтвердил Шепель, оборачиваясь. И натолкнулся на взгляд Мозгуна. – Но я никому не говорил! И не шкажу! Можя, я никому не говорил!

- Приберегал, значит, - сделал вывод Мозгун.

- Нет! Прошто, мы бывшие дружья! – запротестовал Шепель. – Куртка-то на тебе чья? Это же моя куртка, иж тех ещё времён, когда мы на «пятёрках» и «шештёрках» еждили!

- Помнишь, выходит, - процедил Мозгун и провёл ладонью, словно погладил, по затворной раме автомата, злобно выглядывающего из-под куртки. – Вот и навестить приехал.

Теперь Шепелю по-настоящему стало страшно, и надежды на благополучный исход пленения почти полностью улетучились.

- Никуда я ш тобой не пойду! – решительно воскликнул он.

- И что это меняет? – отступая чуть назад и поправляя автомат, улыбнулся Мозгун.

Шепель опустил голову.

- Да, ты, дейштвительно в форме, - проговорил упавшим голосом.

- Звони. Сколько ты сейчас звоночков должен сделать?

- Два.

- Опять хитришь. Не меньше трёх, как я понимаю.

- А дальше что? И какие гарантии? Гарантии-то какие? – начал сыпать вопросами Шепель. – И на чём, наконеш, я поеду?

- Гарантий никаких. Поэтому о том, что у тебя будет под задницей через пять минут, беспокоиться рано. Останешься жив, тогда и поговорим. Возможно, на своей тебя подброшу.

- Ты, Можя, шовшем шъехал! На «девятке» я ш тобой ещё не еждил! Как в девяношто первом каком-нибудь.

- Кончай базар! – прикрикнул Мозгун и, подскочив к Шепелю, ударил его в челюсть. – Вперёд! В лес, дерьмо шепелявое! И доставай телефон! И чтоб без фокусов!

Мозгун гнал Шепеля метров сто. Потом Шепель, сплёвывая кровь, звонил своим людям: и тем, что колесили на «Чероки» по окрестностям, и «партизанам» у ворот, и наблюдающим за дачным домиком.

- И что теперь? – Шепель, кажется, хотел прочитать мысли Мозгуна.

- Аппаратик-то допотопный, - скривился Мозгун, опуская мобильник Шепеля в карман куртки.

- Ну и что? Он у меня пять лет. Он как талишман, - мрачно проговорил Шепель, подумав, что «талишман», возможно, потерян навсегда.

Мозгун присел на пенёк и приказал:

- Рассказывай!

- Что рашшкажывать?

- Комар… твоих рук дело?

Шепель тяжело опустился на валёжину и мрачно уставился на собеседника.

- Почему? – задал следующий вопрос Мозгун.

- Да шлишком много ваш обоих штало. Куда ни шунутша ребята, а там уже твои нашледили. Нашледили и жаштолбили. Вжять хоть мяшокомбинат…

- Всё ясно, - оборвал Мозгун.

- Да ничего не яшно, Можя! Надо договариватьша. Можно жа шчёт Пушкина и Ишпанша. Им и так жирно. Да им бы… Да им бригадирами бегать. Вшя штатья. Или жакопать на хер. А, Можя? У них и людей-то не ошталошь почти. Только охранники из магажинов и офишов, которые иж табельного-то штрелять не умеют. Даже по мишеням в тире. А мы ш тобой, Можя, вшпомни… А? А куртка, которая на тебе?.. Ты помнишь? Ты говорил, что Вишт наш друг, наш друг навеки. А я шделал выбор. Я решил, что я и ты. А третий нам не нужен. И – будто пьяная шшора. Мы к девкам ехали. Я тебе тогда шкажал, будто он первый хотел выштрелить… Да я в этой куртке и был. Которая на тебе. Карман-то где, думаешь? А он мне карман в тот раж и оторвал. Вшя рожа в крови, а меня лапает. Лежет и лапает. Я чуть не обделалша. Он был шамый крутой иж наш. И – гушар.