Бегство не отступление, или не дождетесь не вернусь!

Глава 19

Утро началось — как, впрочем, и все последние утра — с гастрономического ультиматума.

«СЛАДКОЕ! — заорал Глюк, едва я приоткрыла один глаз. — Ты обещала! Вчера ты сказала: «Завтрак будет сладким». Я всё слышал! Я запомнил! Я, между прочим, магическая сущность с идеальной памятью на всё, что касается еды!»

Я застонала и натянула одеяло на голову. За окном едва брезжил рассвет. Петухи, если они тут вообще водились, ещё даже не проснулись, чтобы начать свой ежедневный концерт по заявкам. А этот... этот внутренний паразит уже требовал десерт на завтрак.

— Ты хоть понимаешь, — пробормотала я в подушку, — что нормальные люди завтракают кашей? Или рисом? Или, на худой конец, булочками с мясом? Но не пирожными! Пирожные — это десерт! Их едят после обеда! Или на праздник! Или когда хотят себя побаловать!

«Ты — не нормальный человек, — парировал Глюк. — Ты — наследница двух кланов, глава тайной гильдии и злой гений, который рушит жизни, не выходя из спальни. У тебя каждый день — праздник. И каждый приём пищи — повод себя побаловать. Особенно когда у тебя есть я. Твой верный, голодный, несчастный я, которого ты моришь голодом и заставляешь питаться энергетическими отголосками мясных булочек!»

— Я тебя не морю голодом. Ты вчера съел три пирожных.

«Три! Всего три! А мог бы пять! Или семь! У меня высокие энергозатраты! Я тебе, между прочим, помогаю плести интриги! Это требует калорий! Ментальных! Но всё равно калорий!»

Я сдалась. Спорить с Глюком о еде было так же бесполезно, как пытаться объяснить Маркусу, что он не центр вселенной. Легче уступить и сохранить остатки нервов.

— Фенечка! — позвала я, садясь в постели и поправляя сбившиеся волосы. — Завтрак! И... э-э-э... пусть будут медовые пирожные. Много медовых пирожных. Очень много.

Дверь приоткрылась, и моя идеальная помощница — моя драгоценная тень, моя Феечка — возникла на пороге с подносом, на котором уже красовались и чайник, и пиалы, и — о, благословенные небеса — целое блюдо золотистых, истекающих мёдом пирожных, щедро посыпанных орехами и цукатами.

— Доброе утро, госпожа, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Я взяла на себя смелость предположить, что сегодня вам снова захочется сладкого. Судя по вчерашнему... аппетиту.

«Обожаю эту женщину! — завопил Глюк. — Повысь ей жалованье! Нет, удвой! Нет, утрой! И выдели отдельный бюджет на пирожные! Она — гений! Она — провидица! Она — мой личный герой!»

— Спасибо, Феечка, — я благодарно кивнула, принимая поднос. — Ты как всегда на высоте. Садись, докладывай обстановку. А я пока... э-э-э... позавтракаю.

Я откусила кусочек пирожного. Мёд, орехи, цукаты — всё смешалось во рту в сладкий, тягучий, божественный взрыв вкуса. Глюк внутри меня издал звук, похожий на ментальное урчание сытого (но не до конца) тигра.

«О-о-о да-а-а... — протянул он. — Вот оно. Счастье. Чистое, незамутнённое, медовое счастье. Почему мы не ели такое каждый день? Почему ты меня мучила? Почему?»

— Потому что я не знала, что ты такое любишь, — ответила я мысленно, откусывая ещё. — И потому что если я буду есть пирожные каждый день, то к концу года не пролезу в дверь. А у меня, между прочим, планы. Свадьба, побег, новая жизнь. В новой жизни мне нужно быть стройной. Или хотя бы не круглой.

«В новой жизни, — парировал Глюк, — у тебя будет муж, который, по твоему же плану, не будет обращать на тебя внимания. Так что можешь есть пирожные сколько влезет. Он всё равно не заметит. Идеальный брак, я считаю».

Я фыркнула, едва не подавившись, и перевела взгляд на Феньку, которая терпеливо ждала, пока я закончу внутренний диалог. Она уже привыкла к тому, что я иногда замираю с отсутствующим выражением лица, а потом внезапно фыркаю или закатываю глаза. Списывала на «особенности характера госпожи». И была, в общем-то, недалека от истины.

— Докладывай, — велела я, запивая пирожное чаем.

— Письмо кредитору господина Вэя передано вчера утром, — начала Фенька, и её голос приобрёл те самые деловые нотки, которые я так ценила. — Мальчишка, которого мы наняли, доставил его в лавку ростовщика под видом срочного послания от неизвестного доброжелателя. Ростовщик, получив письмо, немедленно начал задавать вопросы. К вечеру он уже отправил к господину Вэю своего человека с требованием подтвердить платёжеспособность.

— И Вэй?

— Запаниковал, госпожа. Попытался срочно встретиться с вашим отцом, но господин был занят подготовкой к переговорам по императорскому контракту и перенёс встречу на послезавтра. Тогда господин Вэй попытался занять денег у других партнёров — но слухи, запущенные нашими людьми, уже начали расходиться. Ему отказали. Под разными предлогами, но суть одна: никто не хочет связываться с должником.

«О-о-о, — протянул Глюк с набитым ментальным ртом (я как раз откусила очередной кусок пирожного). — Он мечется, как курица, которой отрубили голову, но она ещё не поняла. Красивое зрелище. Жаль, я не вижу. Опиши мне в деталях, Фенечка! Как он выглядел? Бледный? Потный? Заикался? Умоляю, скажи, что заикался!»

— Он выглядел... растерянным, — ответила Фенька, не слышавшая Глюка, но удивительным образом попавшая в тон. — И да, госпожа, он заикался. По крайней мере, так доложил наш наблюдатель. Когда ему отказал третий партнёр подряд, он начал заикаться и теребить рукав. Наблюдатель отметил, что это выглядело... жалко.

«ДА! — мысленно возликовал Глюк. — Заикался и теребил рукав! Я это вижу! Я это чувствую! Это прекрасно! Это почти так же прекрасно, как эти пирожные!»

Я хмыкнула и откусила ещё кусочек. Пирожное действительно было великолепно. И ситуация с Вэем развивалась именно так, как я планировала. Быстро, чисто, без следов, ведущих ко мне. Идеальная работа.

— А отец? — спросила я. — Он всё ещё не в курсе?

— Пока нет, госпожа. Он полностью поглощён подготовкой к императорскому контракту. Переговоры назначены на завтра. Представители дворца прибудут в поместье клана Лянь — нейтральная территория, — и там будут обсуждаться детали. Ваш отец уверен, что контракт достанется ему. Он даже распорядился подготовить праздничный ужин на завтрашний вечер. Полагаю, чтобы отметить победу.