Бегство не отступление, или не дождетесь не вернусь!

Глава 21

— Знаешь, что меня беспокоит? — задумчиво произнёс Глюк, когда я в четвёртый раз перечитывала досье на Цзинь Хаожаня, пытаясь найти хоть что-то, что можно использовать против него, не опускаясь до откровенной грязи. — Не то, что ты собираешься разрушить репутацию невинного человека. Это как раз нормально. В конце концов, ты — злой гений, это твоя работа. Меня беспокоит, что у нас заканчиваются пирожные.

Я оторвалась от свитка и посмотрела на блюдо, стоявшее на низком столике у кровати. На блюде сиротливо лежали два последних пирожных — золотистых, истекающих мёдом, щедро посыпанных орехами и цукатами. Фенька, моя драгоценная Феечка, принесла их утром вместе с чаем, и теперь они манили меня, как две маленькие сладкие звезды на гастрономическом небосклоне.

— Мы ели их три дня подряд, — заметила я. — Если так пойдёт дальше, я не пролезу в свадебный паланкин. Представляешь заголовки в аристократических сплетнях? «Наследница Аоки не поместилась в паланкин. Свадьба отложена. Жених сбежал». Это будет фиаско.

«Ты драматизируешь, — отмахнулся Глюк. — Паланкины делают с запасом. Аристократы вообще любят всё широкое и просторное. Поместятся и ты, и пирожные, и я. В конце концов, я — магическая сущность, я места не занимаю. Только энергию потребляю. Кстати, об энергии...»

Я вздохнула и взяла пирожное. Сопротивляться Глюку в вопросах еды было всё равно что пытаться остановить прилив голыми руками. Теоретически возможно, но на практике — самоубийственно.

— Ладно, — сказала я, откусывая кусочек и чувствуя, как мёд тает на языке, а орехи приятно хрустят на зубах. — Давай вернёмся к делу. Цзинь Хаожань. Второй сын клана Цзинь. Мать — простолюдинка. Что мы можем с этим сделать?

«В смысле — что мы можем? — удивился Глюк. — Ты — злой гений. Ты должна знать. Подбрось слухи, раздуй скандал, сделай так, чтобы твой отец счёл этот брак слишком унизительным даже для наказания. Классика».

— Это не так просто. Отец — не дурак. Если слухи появятся слишком быстро и слишком... удобно, он заподозрит меня. А я, между прочим, всё ещё изображаю сломленную жертву, которая целыми днями спит и читает старые книги. Линь Хуа докладывает ему об этом каждый вечер. Я не могу просто взять и запустить кампанию по уничтожению репутации одного из кандидатов. Это должно выглядеть естественно. Как будто информация всплыла сама собой.

«Ну так сделай так, чтобы она всплыла сама собой, — предложил Глюк. — У тебя же есть гильдия. У тебя есть Фенька. У тебя есть Жуй. И у тебя есть я — твой верный, голодный, но очень полезный советник. Используй нас».

Я хмыкнула и доела пирожное. В словах Глюка, как это ни странно, была доля истины. У меня действительно были ресурсы. И я действительно умела ими пользоваться. Просто в этот раз всё должно было быть особенно тонко. Потому что отец теперь настороже. После двух выходок — приёма с танцовщиками и срыва императорского контракта — он знал, что я на что-то способна. И хотя доказательств у него не было, подозрения были. А подозрения для такого человека, как мой отец, — уже достаточный повод для усиления бдительности.

— Ладно, — произнесла я, облизывая пальцы от мёда (Глюк мысленно застонал от удовольствия). — Давай думать. Что мы знаем о Цзинь Хаожане?

«То же, что и вчера, и позавчера, — отозвался Глюк. — Мать — простолюдинка. Отец — глава клана Цзинь, торговля артефактами. Сам Цзинь Хаожань тихий, послушный, без амбиций. Никаких скелетов в шкафу, кроме происхождения. Скучный тип. Даже компромат на него собирать неинтересно».

— Скучный — это хорошо, — заметила я. — Скучные люди не создают проблем. Но скучные люди и не привлекают внимания. А мне нужно, чтобы внимание привлекли. К его происхождению. Понимаешь?

«Понимаю, — вздохнул Глюк. — Ты хочешь, чтобы все начали обсуждать, что наследница Аоки может выйти замуж за полукровку. Что это позор для клана. Что твой отец готов пожертвовать репутацией, лишь бы наказать тебя. И тогда он сам откажется от этой идеи, чтобы не потерять лицо. Ловко».

— Именно. И для этого мне нужно, чтобы кто-то из аристократов — кто-то с весом, с влиянием, с длинным языком — узнал о том, что Цзинь Хаожань рассматривается как кандидат. И возмутился. Желательно публично. Тогда отцу придётся отреагировать.

«И у тебя есть такой кто-то на примете?»

Я улыбнулась. У меня действительно был такой кто-то. Госпожа Хуан — та самая старая сплетница, которая на приёме Маркуса смотрела на танцовщиков, не отрываясь, и чья младшая дочь делала ставки на то, как скоро мой брат сорвётся. Госпожа Хуан была идеальной кандидатурой. У неё было три дочери на выданье, острый язык и патологическая неспособность хранить секреты дольше, чем нужно, чтобы добежать до ближайшей гостиной.

— Госпожа Хуан, — произнесла я. — Если она узнает, что отец рассматривает Цзинь Хаожаня с его «подмоченной» родословной как потенциального жениха для наследницы Аоки... она не удержится. Она разнесёт эту новость по всем чайным и гостиным быстрее, чем я доедаю пирожное.

«А это быстро, — заметил Глюк. — Особенно когда ты голодная. Итак, план: через гильдию подбрасываем госпоже Хуан информацию о Цзине. Она разносит слухи. Отец узнаёт и отказывается от кандидата, чтобы не позориться. Первый минус. Осталось два. Или три. Или сколько там у тебя?»

— Пять, если считать всех, — ответила я. — Но Ван Юй и Лю Вэй — маловероятные кандидаты. Отец их включил в список для галочки. Основные — Цзинь, Су и Лян. Убираем Цзиня — остаются Су и Лян. Убираем Су — остаётся Лян.

«И Лян Шэн — тот самый, с аукциона, — протянул Глюк. — Симпатичный. С самоиронией. С разрушенной карьерой. Идеальный муж для злого гения. Ты уверена, что он тебе не нравится? Ну, хотя бы чуть-чуть?»

Я закатила глаза.

— Он мне удобен. Это разные вещи. Не начинай, а то останешься без второго пирожного.

«Молчу! — поспешно сказал Глюк. — Молчу и не начинаю. Пирожное — это святое».

Я потянулась за вторым пирожным и уже поднесла его ко рту, когда в дверь постучали. Три раза, с равными промежутками. Фенька.