Бегущая сквозь сновидения

Глава 5 Голод

   Тимур стоял у окна съемной квартиры в самом сердце Петербурга Достоевского и смотрел сквозь мутное стекло на темные воды канала Грибоедова. Неспешно пил минеральную воду с лимоном, задумчиво наблюдал, как холодные питерские звезды отражаются в тусклой воде.

   Его мучил Голод. Почти физическая боль, от которой не могли спасти ни пицца с доставкой на дом, ни душистые хачапури из соседнего грузинского ресторана, ни знаменитые сибирские пельмени из холодильника.

   Голод проникал ледяными щупальцами прямо в нервные окончания, пробирался в самую подкорку головного мозга, растекался мерзлыми струйками в горячей крови. 

   Вода с лимоном лишь ненадолго облегчала боль. Он знал, что меньше чем через час начнется агония, и пора действовать немедленно. Но Тимур все еще медлил.

   Прищурив смоляные глаза, он смотрел сквозь стекло бокала и стекло окна на звездные россыпи в отражении спокойной воды и думал о черном цвете.

  Что такое истинный черный цвет? Его усталые глаза? Эта мистическая гладь воды в канале Грибоедова? Или его тяжелые черные мысли о проклятом Голоде, который преследовал его с раннего детства?

  Да, пожалуй, только сегодня он понял, как смертельно устал. Устал утолять свой Голод вечной битвой. Что он видел в своей столетней жизни? Боль, кровь, страх, крик, море крови, смерть, океаны крови.

   Ну почему? Почему он должен причинять боль, сражаться, убивать, разрушать и калечить только для того, чтобы самому не умереть от Голода?

  Вампиры питаются кровью. Призраки питаются страхом. Грифы питаются падалью.

  А он, рожденный матерью из рода Светлых Наемников и неизвестным отцом из рода Дормийцев, питается битвами. Все рожденные матерью из рода Светлых наемников питаются битвами с любым вселенским злом во имя Справедливости и Добра. Битвами с нечистью, грабителями, насильниками, убийцами и террористами. Да, кстати, с вампирами и призраками тоже. И иногда и с грифами тоже.

   Пройдет еще тридцать минут, и он окажется на краю голодного обморока, из которого нет возврата. Если он опоздает, то навсегда попадет в вечную битву, из которой уже не будет выхода. Он знал, но все еще медлил.

   Мозг кричал ему: « Беги! Сражайся! Спасайся!»

   А суровое сердце воина шептало ему: «Лиза… Черт побери, Лиза… Что ты творишь… Что ты делаешь со мной… На хрена ты так смотришь на меня… Веснушки… Легкая золотая пыль на милом бледном личике… Словно поцелуй солнца…»

  «Какие к бухому лешему веснушки?» – вопил возмущенный  мозг, – «ты скоро сдохнешь, если сейчас же не ввяжешься в драку. Очнись, воин!»

  В конце концов, разум одержал победу над недопустимыми в его профессии чувствами. Тимур закрыл глаза и привычно прислушался.

   Минуту он не слышал ничего, кроме гулкого биения сердца и шума крови в разгоряченной голове. И вот сквозь темную даль межгалактических пространств в его сознание потянулись пока еще размытые, но все больше и больше проступающие картинки бедствий различной степени тяжести.

   Мерцали картинки вселенских бедствий, крутился калейдоскоп несчастий в разных уголках далеких  и близких миров.

  В непроходимых джунглях Меркурия незадачливый путешественник, отбившийся от группы туристов с планеты Нептун, мужественно сражался с целыми тучами потревоженных диких пчел величиной с немецкую овчарку. На его распухшей от многочисленных укусов физиономии читался подлинный ужас и отвращение. Он судорожно размахивал в разные стороны газовым баллончиком и крыл трехэтажным Нептунским матом эти опасные джунгли, которые заманили его в пчелиное гнездо.

   «Едва не умрет от анафилактического шока, но все-таки выкарабкается», – диагностировал Тимур, – «сам виноват, нечего было лезть, куда не следует».

   Затем он переключил свое внимание на картинку с далекого и мрачного Урана. Двое мужчин, явно бандитского вида, подозрительно околачивались возле бензоколонки посреди пыльной фиолетовой пустыни довольно далеко от ближайших населенных пунктов. 

 Когда-то бензоколонка стояла на окраине небольшого городка, но постоянно движущиеся уранские пески постепенно перенесли ее в пустыню, а денег на демонтаж и перенос обратно у бедных Уранцев пока еще не было. Цивилизация только-только начала зарождаться. Мирозданцы трудились днем и ночью, создавая жизнь и быт на неприветливой планете. Жизнь только начала налаживаться, а уже появились такие отбросы в обществе, как эти грабители.

  Редко-редко проезжающие мимо вездеходы и джипы пополняли свои запасы топлива на этой Богом забытой бензоколонке. Каждое фиолетовое утро юная Уранка приезжала сюда на стареньком мотоцикле, проверяла запасы топлива, пересчитывала кассу, готовила сэндвичи и кофе для редких посетителей. С наступлением фиолетовой ночи она запирала свое нехитрое хозяйство на замок и возвращалась домой.

   Фиолетовое солнце стояло в зените. Сэндвичи и кофе ждали редких посетителей. Девушка изнывала от скуки. 

  Бродяги напали внезапно, поставив девушку на прицел бластеров.

  – Вам кофе с сахаром или без? – отважная девушка оказалось с юмором.

  – Какой на фиг кофе? Гони кассу! – зарычал старший из бродяг.

  – Пошла вон отсюда, касса! – засмеялась девушка, замахав руками на допотопный железный кассовый аппарат.