Бегущая сквозь сновидения

Глава 18 Хлопья белого снега

  Нигденцы ведут скромный образ жизни, питаясь рыбой и речной водой. Они проживают в маленьких белых домиках на берегу белой молочной реки, укутанной вязким холодным туманом. Дни и ночи напролет они размышляют о своей жизни, анализируя каждое ее мгновение. В них столько страхов, сомнений, переживаний и раскаяния, что вся армия Литературных Злодеев может спокойно проживать свой век, подпитываясь этой негативной энергией. Свой век навсегда, или до тех пор, пока в библиотеки не вернутся люди.

  Дело за малым. За оставшиеся минуты убедить Президента Гильдии Литературных Злодеев сменить будущее место проживания с огромного и непредсказуемого мира людей на маленький, комфортный и понятный мир вечно страдающих душ в стране Нигде.

 Тимуру и раньше приходилось заниматься внедрением идей в сознание людей и других разумных существ в разных уголках бесконечной Вселенной. В конце концов, все Дормийцы умели делать это в совершенстве – это было источником их существования. Но здесь был не человек, не разумное существо, а литературный герой. И здесь нужен был проводник. Ну, конечно, Джоан Роулинг! Волан-де-Морт – это чистый вымысел гениальной Джоан Роулинг. И только она сможет помочь в данной ситуации. Бог мой! Срочный телепорт в Англию? Сколько у них там сейчас времени? Два часа ночи? Очень удачно, есть очень высокая вероятность, что всемирно известная писательница в данное время крепко спит, и Тимур сумеет внедрить ей идею про новую книгу, где действие разворачивается в маленьких белых домиках на берегу белой молочной реки, среди которых мрачной тенью летает ее бессмертный Волан-де-Морт под хлопьями вечного белого снега. 

  Как правило, внедренные Дормийцами идеи, во имя добра и справедливости, всегда были успешны. Учитывая сильнейшую эмоциональную составляющую происходящего,  сразу после пробуждения Джоан схватит первую попавшуюся ручку и блокнот и напишет первые слова новой книги, которые она придумает прямо во сне:

  «Утро в Нигде было снежным и холодным, как и тысячи лет подряд. Волан-де-Морт летел на крыльях уходящей ночи вдоль шелестящей молочной реки, а за ним летела преданная ему армия. Напрасно Гарри Поттер и его друзья похоронили его душу. Она временно застряла здесь – между Раем и Адом, чтобы набраться сил и возродиться как феникс из пепла…»

 Тимур с сомнением взглянул на все еще находящуюся в ступоре Лизу. Можно было оставить ее на попечение охраннику, который, как интуитивно чувствовал Тимур, в это время мирно спал у себя в комнатке на входе и не подозревал, что происходит в главном читальном зале. Но нет, он не оставит ее одну. Придется ей телепортироваться с ним в Лондон на двадцать минут – туда и обратно, и, дай Бог, она выдержит еще одно потрясение. Двадцать минут было у Тимура, чтобы удачно завершить начатое. Из опыта Внедрения он знал, что шансы есть. Успеет. Времени в обрез, но успеет. Иначе… Иначе им обоим конец…

  Несколько секунд спустя они сидели в маленькой уютной спаленке в центре Лондона, набитой книгами, журналами и блокнотами. Женщина-миллиардер мирно посапывала в розовой пижаме в окружении трех пушистых котов. Лиза уже ничего не спрашивала, лишь крепко сжимала Тимура за руку. Он тихонько усадил ее в старое потёртое кресло у окна и, чуть дыша, приблизился к знаменитой на весь мир Джоан. Он бесцеремонно подвинул развалившегося на краю постели кота, присел на краешек шелкового одеяла, осторожно взял за руку и закрыл глаза, прислушиваясь к биению сердец. Полный унисон биения сердец – залог успешного и быстрого Внедрения идеи. Задача Тимура – подстроить свое сердце в такт Джоан, и так он сможет проникнуть в самую сердцевину ее сна.

  …Хлопья белого снега медленно, как во сне, (а это и было во сне) кружили над цветущим садом. Сад был невыносимо прекрасен – белые розы и белые рододендроны тяжело склоняли пушистые цветки над выложенными белой плиткой дорожками, белая сирень окутывала душистой пеленой белую плетеную мебель. Женщина в белом (это была сама Джоан) отложила книгу, закуталась в белую шаль и удивленно посмотрела в белое небо, с которого сыпались хлопья белого снега. Откуда снег посредине лета? И вообще, что это за место? Джоан встала и подошла к невысокому заборчику, на котором сидели плотным рядком и настороженно глядели в ее сторону белые чайки. Джон вгляделась в уходящую вдаль белизну и за пустынным полем увидела берег, плотно заросший белым вереском, за ним тихо шелестела белая река. Джоан оглянулась вокруг и увидела десятки таких же белых уютных домиков с прекрасными садами, над которыми кружил снег. 

  Все вокруг было пропитано ужасающей грустью и тревогой. Место, где безысходность сводила с ума. Место, где нет конца и края мыслям о прошлом. Идеальное место для восстановления сил моего любимого антигероя – Волан-де-Морта – ведь чтобы возродиться, он должен напитаться людской болью и грустью, страхом и сомнениями, а здесь их больше чем в Освенциме. Даже в Освенциме была надежда – выжить. Здесь не было надежды. Только тоска и печаль о прошлом, съедающая заживо, сводящая с ума.

   «Я ведь не расстанусь с ним. Ни за что. Никогда. Он будет жить… Здесь, будет жить…»

  Джоан вздрогнула и открыла глаза, включила лампу. Как и планировалось, она схватила ручку и блокнот и написала:

  «Утро в Нигде было снежным и холодным, как и тысячи лет подряд. Волан-де-Морт летел на крыльях уходящей ночи вдоль шелестящей молочной реки, а за ним летела преданная ему армия. Напрасно Гарри Поттер и его друзья похоронили его душу. Она временно застряла здесь – между Раем и Адом, чтобы набраться сил и возродиться как феникс из пепла….»

 Она еще долго будет моргать растерянно ресницами и прогонять сон, пытаясь понять, куда подевался только что написанный лист бумаги у нее из-под носа. Увлеченная новой идеей, она усядется за ноутбук и повторит начало: «Утро в Нигде было снежным и холодным, как и тысячи лет подряд…»