Бегущая сквозь сновидения

Глава 25 Смертельный караван

  Тимур вздрогнул всем телом, тяжело вздохнул и очнулся от короткого сна, в который он провалился за час до рассвета. Он с трудом разлепил склеенные мерзлыми льдинками ресницы, открыл глаза и высунул покрытый ледяной пылью нос из-под шкуры убитого им на днях Черного Дракона. Превозмогая боль в измученном теле, он поднялся и оглянулся вокруг. Его товарищи по несчастью, осужденные на Смертельный Караван, стонали, плакали и матерились во сне. Короткие минуты забытья были лучшим временем для каждого из них, тогда как каждый час бодрствования приносил им все новые и новые испытания. 

  Приговоренные военным трибуналом, несчастные еле выживали среди немыслимых испытаний на всем пути до священного обиталища Белого Звездочета и Черного Ворона. Мирозданцы доставляли сладости и кофе для Звездочета, а Разрушители несли с собой тонны табака для вечной трубки Ворона. Единицы добирались до места назначения живыми и проходили последнее испытание. Нужно было правильно ответить на вопрос своего Бога.

  При неверном ответе обреченные Мирозданцы превращались дыханием Звездочета в звездную пыль. Сверкающий прах погибших, до последнего цепляющихся за надежду выжить, рассеивался в безжизненных атмосферах далеких и близких галактик. 

 Разрушители испепелялись в одно мгновение одним взглядом Ворона. Вздыхая о судьбе каждого из них, он примешивал едва остывший пепел в свою вечную трубку и угрюмо застывал над шахматной доской.

  За тысячи лет только десятку Мирозданцев удалось разгадать загадку своего Бога и  выжить. Выжившие получали прощение, жизнь, свободу и новую судьбу. Одним из них был Иисус Христос на грешной Земле. Пройдя через страдания, он поселился в сердцах землян, чтобы помогать им преодолевать трудности в сложных ситуациях. Такова была его новая жизнь.

  Но ведь это был Иисус Христос – мудрый человек. Он сумел разгадать загадку Звездочета о смысле жизни (правильный ответ: смысл жизни  – в любви к ближнему).

  Но что ждет эту горстку уцелевших несчастных, плетущихся сквозь ледяные завесы, шторм и дикий зной и целыми днями сражающихся с безумными демонами и опасными тварями? Что ждет их, досыпающих последние минуты драгоценного сна? Кому из них хватит мудрости и жизненного опыта, чтобы отвоевать у Богов себе право на новую жизнь?

  Горестно размышляя о будущем, Тимур выбрался из палатки и, задохнувшись морозным воздухом, подошел к дозорному костру.

  У огня, угрюмо склонив лысый череп, сидел главный и единственный охранник, волей Богов приставленный к Смертельному Каравану. Древняя египетская мумия, кутаясь в нечто, подозрительно похожее на холст старинной картины, задумчиво глядела на яркое пламя. Тот самый Па-кеш, которого Лиза встретила на крыше Исаакиевского собора, в прошлом начальник службы охраны египетского фараона и по совместительству его придворный жрец, сосредоточено жевал беззубым ртом и ухал, как обычно, в своем небогатом репертуаре:

  – Фыр-фыр-фыр… шу-ууу… шуххх-шуххх…асмиляяя… бей… бей… Шуххх-шуххх… холодно… мать его… Эй, ты, бедолага, есть прикурить?

 – Издеваешься, как обычно, откуда у меня прикурить? – Тимур протянул исхудавшие руки, все в царапинах и ссадинах, к огню.

 – А что делать? Ну что мне с вами делать? Какого черта я увязался за этой недотрогой – наследницей Нефертити. Сидел бы сейчас в тепле и уюте в охранной будке в Вечном Камине. А теперь вот мотаю с вами срок. Еще сто лет мотать, потом, авось, помилуют.

 – Ты никогда не рассказывал, почему тебя сослали сюда из Вечного Камина.

 – Ты и не спрашивал. 

 – Расскажи, все равно не усну уже до рассвета.

 – Да что там рассказывать. Лежал себе на Земле в Эрмитаже и в ус не дул. Но достало все так, что хоть волком вой. Скука смертная. Сбежали с Девятым валом Айвазовского к вам сюда, в Страну Вечных шахмат. Напросился я к Звездочету в службу охраны в Вечный Камин. Приняли, работа не пыльная была. Знай себе, отгоняй всякую нечисть от духов царских наследников, пока они в поте лица восстанавливают погибающие в шахматном бою империи. Так нет ведь, седина в бороду, бес в ребро. Красива была царица Нефертити, и пра-пра-пра сто раз пра-внучка ее тоже получилась красотка, глаз не оторвать. Втрескался я в нее, а не положено по службе... Пристал к ней на одной вечеринке, но видать спьяну перестарался. Пожаловалась она начальству, стерва. И вот я тут. Мать его, дай еще дров, холодно-то как. В саркофаге теплее было.

  Согнувшись в три погибели, прячась от ледяного ветра, сносящего с ног и бросающего лед в глаза, Тимур побрел к расположенной за палатками поленнице. Он озабоченно нахмурился. Дров осталось совсем мало. Через пару-тройку дней поддерживать огонь будет нечем, и им придется что-то придумывать. Но что? По информации от их охранника до ближайших лесов еще неделя пути. Так что нужно экономить дрова. Он хотел было взять три полена, но взял одно и, спотыкаясь о мерзлые камни, потащился назад. Мысли о дровах неспешно перекатывались у него в голове, пока он возвращался к огню. Как надоел этот ледяной шторм. День и ночь, вот уже неделю нет от него никакого покоя. И так тяжело, да еще это… Он поднял воспаленные глаза к суровому небу и остолбенел.

  В одно мгновение предрассветное небо цвета печального савана превратилось в непроницаемую черноту. И эта чернота шумела, надвигалась, неся с собою новую боль. Он услышал шум хлопающих крыльев и успел осознать, что это птицы. Десятки черных птиц, стремительно упавших прямо с небес и превратившихся в Лизу. В Лизу? Что происходит?