Бегущая сквозь сновидения

Глава 29 Мирабель

  Мирабель, страшно покалеченная в смертельной схватке с живыми танками во сне своей подопечной, очень быстро шла на поправку. Ноги еще плохо слушались, и приходилось использовать костыли. Но в целом, худшее было позади. И теперь она откровенно мучилась от одиночества и тревожных мыслей, будучи единственной пациенткой реанимационного отделения королевского лазарета, да еще и в печальном  статусе брошенной девушки.

 Лазарет располагался в отдаленном крыле огромного дворца, далеко от центральных залов. И на протяжении двух недель она не видела никого, кроме ухаживающих за ней врачей. Только один раз за все время к ней зашел ее возлюбленный Виланд и внезапно объявил, что полюбил другую девушку. 

  Впервые в своей юной жизни Мирабель столкнулась с предательством. Она не могла поверить его жестоким словам и замучила окружающих ее врачей просьбами перепроверить эту информацию. Минуты складывались в часы. И с каждым часом ускользающих дней и ночей она теряла надежду.

  – Ну, прошу вас, пожалуйста, позовите его, пусть он придет, – умоляла она.

  Но врачи лишь растерянно разводили руками. «Дело молодое, сами разберутся. А девчонку все-таки жаль. Ей и так досталось. А этот урод закрутил роман с другой», – так думали они и оставляли ее одну, наедине с мрачными мыслями.

  Словно медленный яд, мысли об измене постепенно разрушали и без того хрупкую психику девушки. Панические атаки, страх, неверие, слезы в подушку, лютая ярость сменяли друг друга. Словно раненый зверек, загнанный в угол, она дрожала от обиды и несправедливости. Как ей преодолеть новое испытание? Как принять растравляющую душу боль? Как забыть и простить? Какое чудо должно произойти, чтобы она не наложила на себя руки, выбросившись из высокого больничного окна в обнимку со своими костылями? Где-то она слышала или читала, что клин клином вышибают. Новый мужчина? Но где же его взять? Ведь лучше своего драгоценного Виланда она в жизни не встречала.

  «Ну и где его взять?» – почти скулила от тоски Мирабель, одиноко прохаживаясь вдоль серых стен, разрабатывая больные ноги.

  Как только она сказал это вслух, больничные двери широко и с грохотом распахнулись. Целая армия встревоженных врачей неслась по коридору, надевая воздушную маску на самое прекрасное мужское лицо из всех, что Мирабель приходилось видеть. Мужчина был в глубоком обмороке, а на его одежде растекались зловещие алые пятна крови из открытой страшной раны на груди.

 – Искусственное сердце! Живо! Готовьте операционную! 

  – Искусственное сердце? – не поверила своим ушам Мирабель.

  – Ты что, его не знаешь? Это же Тимур Безродный, осужденный за телепорт с земной девушкой на Смертельный Караван. Он из Бессмертных. Потеря сердца на срок более суток приведет к параличу других органов. Времени в обрез! – ответил пробегающий мимо помощник главного хирурга.

  – Тимур Безродный? Я слышала о нем. Лучший агент комитета по государственной безопасности. Говорят, воспитывался при дворе, но никто не знает, кто его отец.

  – Нечего болтать, а ну давай-ка вон в ту палату. Приберись там, подготовь место для нового пациента. Помоги немножко, нечего здесь прохлаждаться. Ты видишь, мы все зашиваемся. Все, мне некогда. – И расторопный юноша скрылся в операционной.

  Через несколько минут обнаженный мужчина лежал на операционном столе. Все было готово к проведению редчайшей операции по вживлению искусственного сердца. Такие операции проводились не чаще одного раза в десятилетие, но, слава богу, все было готово вовремя, и целый штат врачей замер в ожидании команды. Опытный врач, в прошлом лучший акушер в Дормии, а сейчас главный дормийский хирург замер над телом пациента с выражением полного шока на бледном лице. 

  – Господи, помилуй, – прошептал он. – Этот шрам в виде звезды. Не может быть… Коллеги, хотите, верьте, хотите, нет, но перед нами – сын короля. Я видел, как родился на свет этот мальчик и запомнил этот шрам. Его отец – Прима Богарт.

  В операционной было тихо-тихо. Никто не мог поверить в только что услышанные слова. Металлические ножницы, выпавшие из рук помощника хирурга, произвели эффект взорвавшейся бомбы.

  Главный хирург, утирая выступивший пот с побледневшего лица, осмотрел всех помутневшим взглядом.

  – Вы уверены? – переспросил его первый заместитель.

  – Абсолютно. Я видел этот шрам на животе у младенца. Смотрите сами, безупречная звезда. Никакой асимметрии. Я запомнил его на всю жизнь. 

  – Должны ли мы доложить королю?

  – Немедленно, сразу после операции. Если король узнает, что ему не сказали, то нам не поздоровится, – тихо ответил хирург, – ведь он искал его долгие десятилетия, с того самого дня, как его девушка, на которой он отказался жениться, исчезла в неизвестном направлении.

  Все присутствующие знали эту горькую историю. Кто-то из врачей, принимавших роды у любовницы самого Примы Богарта, не смог утаить эту тайну. Слухи в народе и дворцовые пересуды не утихали много лет с тех пор, как бедный отец узнал о том, что мать его сына, наёмница из рода Светлых Наемников, сбежала из больничной палаты в неизвестном направлении с младенцем на руках. Наемницы ловко умели лазить по отвесным стенам, и даже трехметровая гранитная стена дормийской больницы не удержала ее от побега. Говорили, что она оставила королю записку: «Пусть лучше твой сын будет свободным, как вольная птица, чем будет терпеть унижения в коридорах Дормийского дворца в статусе бастарда».