Бегущие по пеплу

Глава II. Падшая душа

Дилфо

— Эй, ты чего? Заснула, что ли? — Светловолосый мальчик, лет десяти, нагнулся над девушкой, которая сидела прямо посреди дороги, обняв тощие коленки, и бессмысленным взглядом взирала на немногочисленных прохожих. — Заболеешь же!

Мальчуган взял девицу за рукав холщовой туники и потянул вверх. Незнакомка на удивление мальчишки поддалась и легко встала на ноги, но дальше этого дело не двинулось.

— Ты слепая, что ли? — Мальчик помахал ладонью перед сиреневыми глазами незнакомки, та, неосознанно проводив руку взглядом, снова уставилась в пустоту. — Да вроде не слепая. Одержимая, значит?

Мальчишка, не получив никакого ответа, самостоятельно сделал вывод и тут же с ним согласился.

— Это ничего, мой батюшка и не такое лечит, он у меня великий целитель! Все люди в округе так говорят. Идём со мной, мы тебя быстро приведём в порядок.

Взяв девушку за холодную руку, мальчик повёл её за собой по пыльной дороге на заросший полевыми цветами холм. Мимо них проходили путники всех видов и размеров: торговцы с телегами, забитыми всякой всячиной, бедняки с полными карманами «ничего», дети с корзинками ягод, взрослые с косами через плечо — никто не обращал на парочку никакого внимания, ибо мысли прохожих занимали предметы куда более важного, внутреннего характера.

Незнакомка немного оживилась и принялась с лёгким интересом оглядываться по сторонам, но это было похоже, скорее, на обмен любезностями с новым, ранее не виданным местом, чем на искреннее стремление узнать больше об окружающем мире.

— И откуда ты только такая взялась? Я тебя раньше здесь не видел, а я, между прочим, тут всех знаю! — Мальчик на ходу звонко щебетал о всякой незначительной для незнакомца ерунде: рассказывал о соседях; своём учителе словесности; о кошке, родившей двенадцать котят; о слухах из соседней страны, где среди бела дня упавшее солнце выжгло деревню; и о сестре, которая недавно удачно вышла замуж.

— Мы с отцом очень рады, что она замуж вышла за хорошего парня, за Пирта, — звонко отчеканил мальчишка, из-за плеча поглядывая на свою «находку». — Пускай он не местный, но мужчина — хоть куда! Пирт у нас кузнец, суровая у него работа, конечно, но заказов целая куча и денег много, ведь Пирт такие мечи делает — загляденье! Если останешься у нас подольше, я тебе покажу.

Поднявшись на холм, путники оказались в большом поселении, раскинувшемся во все стороны на многие мили. Здесь было столько домов и людей, сновавших по своим делам между небольшими бревенчатыми постройками, которые словно грибы торчали из земли, что девушка резко затормозила, растерянно озираясь.

— Ты чего? — Мальчишка обернулся и заинтересованно, с частичкой покровительственного сочувствия проговорил: — Ты не бойся, тут все хорошие, никто тебя не обидит. Идём, я покажу тебе свой дом.

Мальчик вёл новую знакомую по широким улицам, заполненным селянами в лёгких хлопковых рубашках цвета свежевскопанной земли. Все вокруг были светловолосыми, краснощёкими и улыбчивыми до приторности. Парнишка здоровался со всеми, кого видел, а ему в ответ приветливо махали руками, игнорируя особу, которая явно не вписывалась в местный антураж.

— Жители тут прямо светятся от доброты и счастья! — Продолжал вдохновенно петь мальчишка. — Ты знала, что наша деревня, Овлес, самая процветающая в царстве? Мы здесь чего только не выращиваем, а местные ткани и оружие славятся на весь Орджен, и даже вайсы их покупают, представляешь? Я тебе всё покажу, только сначала батюшка вылечит твою одержимость духами.

Девушка пропускала болтовню мальчишки мимо ушей. Она рассеянно окидывала потухшим взглядом одинаковые лица мужчин и женщин, и безвольно тащилась за неуёмным ребёнком.

— Кстати, меня зовут Дилфо, сын Борфа, лучшего целителя в деревне. А ты своё имя не скажешь? — Дилфо заискивающе посмотрел на девушку, но та даже глаз на него не опустила. — Ну ладно, как хочешь, потом познакомимся. Мы, кстати, уже пришли. Заходи внутрь, только осторожно, там ступеньки крутые.

Дилфо привёл незнакомку к низенькому белёному домику, треугольную крышу его покрывал толстый слой мха, а дверь была слишком низкой даже для ребёнка.

— Пригнись, а то головой стукнешься, и под ноги смотри, а то упадёшь! — Дилфо, выкрикивая наставления, вёл девушку по узким деревянным ступеням куда-то вниз, в темноту и сырость. — У нас в деревне все дома такие, наполовину в земле, наполовину наружу. Это чтобы от россов прятаться. Они глупые, да вот только нападать на нас любят, забирают скот и маленьких детей. Только ты не бойся, россов здесь уже лет десять никто не видел, мне бабуля про них рассказывала.

Они оказались в просторной сумрачной комнате, освещённой тремя свечами: две стояли под огромной картиной, изображавшей печальную женщину с серпом в руке, а одна уютно пристроилась в земляном кармашке слева от двери. Стены комнатушки состояли из деревянных брусьев, пол был полностью земляной, утоптанный многими поколениями. Посреди комнаты стоял большой деревянный стол, заставленный склянками и усыпанный разноцветными сушёными травами, за этой кучей не сразу удалось заметить, что в комнате есть кто-то живой.

— Батюшка! Я привёл к тебе больную, кажется, она одержима, — Дилфо оставил свою «находку» и бросился за стол, за которым оказалась широкая скамья. На ней тихо постанывал старик. Его голова была закутана белоснежной тканью, а по ней бесформенными пятнами расползались красноватые разводы. Рядом со стариком, в его ногах, сидел невысокий мужчина с землистым лицом, с сеткой глубоких морщин, плавно перетекающих в шрамы непонятного происхождения: круглые, словно кто-то долго тыкал пальцем ему в лицо, пока кожа не сдалась и не приняла причудливую форму.