Бегущие по пеплу

Глава III. Больше не одинокий одиночка

Ма Онши

Мне удалось догнать падшую богиню на окраине деревни Суррон, которую она так тщательно и основательно сожгла. Свергнутая стояла посреди пепелища, где раньше располагался дом сельского старосты, и, схватившись за грудь, тяжело дышала. На лице её была неописуемая смесь эмоций из ужаса, недоверия, смятения и чего-то ещё. Разочарования?

— Эй, ты так рванула, уж думал, не поспею… — начал было я, но богиня вдруг резко вцепилась в мою руку и указала на себя.

— Что это такое? В груди? Почему так тяжело дышать?

Она с трудом перевела дыхание. По её смуглому лицу катились капельки пота, золотистые волосы выбились из тугого пучка и спутанными прядями спустились на плечи, плотно укрытые золотым доспехом.

Забавное зрелище.

Я, наверное, выглядел также, когда меня спихнули с Небесной Тверди и окунули лицом в грязь смертной Юдоли. Хорошо, что никто не встречал меня внизу, какой это был бы позор.

— А, ты про это. Привыкай, — усмехнулся я, пытаясь отделаться от её руки, но богиня словно прилипла ко мне. — Тело без божественной энергии слишком слабое и неповоротливое, ему всё время нужно отдыхать, а возможности его существенно ограничены. Я уже не говорю о постоянной нужде в еде, воде, сне и иных вещах, о коих я из вежливости перед женщиной упоминать не буду.

Свергнутая богиня уставилась на меня, как на умалишённого, но затем до неё дошёл смысл сказанного, и лицо её скривилось.

— Есть? Что есть? — Спросила она срывающимся от недавнего бега голосом.

— Как что? Человеческую еду, что же ещё. Души твоё тело сейчас не примет.

— О боги, — простонала богиня. Она наконец-то отцепилась от меня, утерла пот со лба и несказанно удивилась влаге, появившейся на ладони.

Как дитё малое, честное слово. Хотя, чего говорить, сам долго привыкал к этой жидкости, которую так любит выделять слабое человеческое тело в огромных количествах.

— Да, скажем спасибо верховным богам за возможность на собственной шкуре прочувствовать тяжесть смертного бытия, — я хмыкнул, а богиня зыркнула на меня испепеляющим взором, коим так славятся её старшие братья. О, сколько раз солнечные боги пронзали меня пиками острых взглядов в словесных перепалках. Эх, счастливые и беззаботные деньки!

Но не время сейчас предаваться воспоминаниям — реальность уж слишком настойчиво стучалась в двери моего сознания.

Богиня уже отдышалась, но на лице её всё ещё проявлялись судороги от чрезмерного физического напряжения. Так и недолго свалиться от изнеможения в самый неподходящий момент. Я знаю, каково это, когда смертное тело предаёт тебя. Однажды и я проходил через все стадии осознания своей беспомощности и ничтожности, чтобы затем надолго остаться в стадии принятия и абсолютного безразличия к своему положению. Но это я: сотни лет прошло, прежде чем я окончательно смирился. А эта девчонка только сверзилась с небес, представляю, что должно сейчас твориться в её в голове.

— Ты, надеюсь, в курсе, что в любой момент можешь умереть? — Осторожно начал я. — Бессмертие твоё, конечно, никуда не делось, но неосторожность и безрассудство теперь могут привести к непоправимым последствиям.

— Умереть? — Вопросила она дрожащим от волнения голосом.

— М-да, послушай, солнышко, тебе вообще хоть что-нибудь рассказывали перед изгнанием?

Свергнутая как-то странно посмотрела на меня, я ожидал чего угодно: вспышки ярости, гневную тираду или просто равнодушный взгляд, но увидел нечто другое, похожее на скрытую улыбку. По крайней мере, мне привиделось, что её золотистый глаз на мгновение задорно блеснул, а уголки губ ненадолго приподнялись, но тут же заняли своё привычное место.

Странная она, надеюсь, её свергли не за сумасшествие, а то у нас, бессмертных, таких примеров пруд пруди.

Но у этой богини, похоже, с самообладанием было всё в порядке. Она глубоко вздохнула, прикрыла глаза, а затем в полном спокойствии, без тени иронии или недовольства произнесла:

— Знаешь, боги не церемонились со мной особо, когда сталкивали сюда, а я как-то заранее не интересовалась, что бывает с теми, кого вышвыривают с Небес, — богиня скептически оглядела себя, прежде чем добавить: — Конечно, неприятно находиться в теле смертного, но радует то, что моё обличие почти не изменилось. На большее я и не рассчитывала.

Я усмехнулся: вот это выдержка. Ещё и дня не прошло после изгнания, а она уже способна критически оценивать своё положение и говорить о нём так спокойно. Когда я был на её месте, то рвал и метал от негодования, пока не свалился на землю от усталости посреди сожжённой и уничтоженной мною рыночной площади какого-то города, какого именно — и не вспомнить.

Но не об этом сейчас.

Свергнутая солнечная богиня не заметила моей усмешки, она безрезультатно пыталась отряхнуть запылившийся доспех, окончательно вернув себе утраченное на миг самообладание. Богиня снова была безразлична к окружающему её миру, совершенно позабыв о недавно пережитом сильном волнении.

Не так, ой не так должны выглядеть свергнутые боги. Она словно на прогулку спустилась и вот-вот возвратится обратно. Но что-то я сомневался в том, что её наказание продлится меньше года — если бога свергают, то минимум на сотню лет, иначе это и не наказание вовсе.