Бегущие по пеплу

Глава VII. Когда хотел по-хорошему, а получилось по-хорошему

Ма Онши

В деревню Лотта мы прибыли на закате. Вернее, по моим внутренним ощущениям солнце уже должно было клониться к линии горизонта, но оно так и не сдвинулось с единой точки над деревней Суррон, и я понятия не имел, сколько сейчас времени на самом деле.

Я чувствовал себя отвратительно: ноги горели от ожогов и ссадин, тело было липким и грязным, желудок скрутился от голода и жажды — не помню, когда последний раз пил или ел — а сил решительно не осталось. Раэль тоже устала: её смуглое лицо побледнело, а движения стали не такими резвыми и лёгкими, как раньше — всё же смертное тело не всегда поддается нашей внутренней силе и нашим желаниям, его способности четко ограниченны и всегда конечны.

Обычно вечерами деревни Холгоя встречали усталого путника гамом и весельем. Но в этот раз нас окружили полной тишиной. Улицы деревни были пустынны: ни тебе праздно шатающихся пьянчуг, ни звонко кричащих надоедливых детей, ни торговцев — абсолютное безмолвие.

— Что здесь приключилось? — вслух вопросил я сам себя. — Огонь не дошёл до этих мест, тогда куда же подевались все люди? Погорельцы из Суррона бежали в эту сторону, здесь они должны были искать себе приют. Странно.

Раэль не разделяла моих волнений. Она окидывала брезгливым взглядом низенькие деревянные строения местных жителей и, по-видимому, не осталась довольна антуражем.

— Что-то не нравится, сударыня? Ожидали дворцы и роскошные поместья? — спросил я её, когда мы проходили мимо чьего-то курятника.

Она приподняла левую бровь и искоса на меня посмотрела, а затем с усмешкой произнесла:

— К чему эти остроты? Разве я когда-нибудь говорила, чего ожидаю? Обычная деревня, что ещё здесь должно быть, кроме приземистых хижин и смердящих хлевов.

Ого, так ей известно, как должны выглядеть обычные смертные деревни. Интересно, откуда Раэль о них знает? Маловероятно, что она спускалась с Небес на экскурсии: чего-чего, а солнечные боги просто терпеть не могут смертных и всё, что с ними связано, и стараются без необходимости в Юдолях не светиться.

Если хотите знать, где чаще и больше всего умирают люди, я вам раскрою секрет — земли, подвластные богам Солнца, обагряются кровью чуть ли не ежедневно. Такой путь избрали эти боги, чтобы достичь величия и почитания. Но, надо сказать, у них всё неплохо получилось: я не знаю никого сильнее и могущественнее солнечных богов, они безраздельно правят в Солнечной Юдоли с тех времен, как древние, давно почившие боги сотворили наш мир.

— Да, ты права, деревни именно этим и славятся. Правда, в этой кое-чего не хватает: крестьян. Где все? — последний вопрос я задал громко, на холгойском языке, но никто не ответил.

Мы продвигались в центр деревни, к месту, где должна была располагаться ярмарочная площадь, не особо надеясь наткнуться хоть на кого-нибудь живого. Я уже продумывал план дальнейших действий: присматривал дом побогаче, в который можно забраться и стащить припасов на дорогу, но тут перед нашими глазами предстало зрелище, сбившее с толку меня и богиню рядом.

Но я буду не я, если не среагирую на чрезвычайную ситуацию молниеносно.

— Что за? — начала Раэль свой вопрос, но так и не закончила, и слова божественного наречия повисли в пыльном воздухе. Я схватил богиню за руку и стремительно увёл её за угол ближайшей постройки.

— Ты чего удумал? — возмутилась она, вырывая свою руку из моей хватки, но я собрал остаток сил, чтобы удержать Раэль на месте. Давалось мне это с большим трудом.

— А ну молчи, стой смирно и не привлекай к себе внимания, — громко зашептал я, мысленно надеясь на то, что нас никто не заметил.

— Но все эти люди… — запротивилась Раэль.

— Тише, — я накрыл ладонью её несмолкающий рот. Лицо богини начало покрываться красными гневными пятнами, но я не дал разгуляться её ярости: придал своему лицу самое грозное из известных мне выражений, добавил к нему пару угрожающих жестов, и дело сделано — моя жертва покорно застыла, яростно сверкая золотистым глазом.

Убедившись, что моя спутница с должным пониманием отнеслась к моей тривиальной просьбе заткнуться и не лезть на рожон, я выглянул из-за угла в попытках разглядеть происходящее там действо повнимательнее.

Центр ярмарочной площади украшал помост, сооруженный на скорую руку из ящиков и перевернутых телег. На этом помосте находились люди в длинных мешковатых одеждах с глубокими капюшонами, которые те накинули на свои лица. Эти безымянные молились, их соединенные между собой ладони стрелой устремлялись в небо, тогда как головы были опущены к земле. Я насчитал семь человек молящихся.

Вокруг помоста располагались небольшими группками люди, все жители деревни. Они держались за руки и выстроились в некое подобие кругов, в центре которых лежали люди, точнее, не люди, а то, что от них осталось: руки, ноги и головы, оторванные от тел, сложили в какие-то странные пирамиды, а на их вершины аккуратно водрузили камни песчаника, покрытые золотыми и багряными узорами — краской для последних, понятное дело, послужила кровь. Вся эта отвратительная для меня картина происходила в полном молчании и без малейшего движения. Все люди точно окаменели в одной позе и не торопились шевельнуться, чтобы избавиться от оцепенения.

Не впервые я сталкивался с обрядом жертвоприношения солнечным богам в землях, где им поклонялись, но также, как и в первый раз, передернулся от омерзения. Никогда не понимал, что привлекательного в подобного рода ритуалах. Как по мне, это безвкусица устаревших традиций. В мире существовали и более красочные способы пыток и убийства, к чему выбирать нечто столь неприглядное?