Бегущие по пеплу

Глава VIII. Искренняя душа

Дилфо

Дилфо поначалу был очень рад тому, что теперь мог хоть как-то общаться со своим новым знакомым, но вскоре эта радость схлынула.

Как Пирт и обещал, они устроились в более спокойном и удобном месте: на улице, под навесом кузни. Дилфо забрался на наковальню и беспокойно болтал ногами, а Пирт и Сунги разместились на длинной деревянной скамье перед мальчиком. Рядом сновали кучерявые овцы, коих ещё не забрали хозяева, распевающие пьяные песни в Торчащем зубе, — они тёрлись об ноги и изредка блеяли, недовольные тем, что на них не обращают никакого внимания.

Но в плохом настроении были не только овцы. Дилфо обиженно насупился, потому что ему уделяли времени не больше, чем пушистым животным. Мальчик наблюдал за тем, как Пирт и Сунги ведут оживлённую беседу на непонятном ему языке, причём Пирт с каждой новой фразой становился всё менее воодушевлённым и более суровым, тогда как Сунги всё с тем же каменным лицом коротко отвечал на его вопросы, не задавая ему ничего взамен.

Слушая, как легко Пирт разговаривает на своём родном даганском языке, Дилфо в очередной раз посетовал на то, что родился ордженцем. Нет, он, конечно, любил свою родину, но не мог отрицать того факта, что Орджен не самое интересное место в мире: куда бы ты ни отправился, везде увидишь одни и те же деревни с полями сокруса, пшеницы и льна, между которыми снуют коричневые овцы; одни и те же улыбчивые лица будут встречать тебя как родного, завидев издалека твою светлую голову и подрумяненную кожу. В Орджене всё было привычным и однообразным до скрипа в зубах.

Дилфо, пользуясь тем, что Пирт был полностью поглощён беседой, внимательно всмотрелся в лицо кузнеца, будто бы видел его впервые в жизни.

Пирт был самым высоким жителем Овлеса, на целую ладонь выше любого взрослого мужчины в самом расцвете сил. Волосы кузнеца, серебристого цвета, никогда не смущали златовласых ордженцев, потому что были светлыми, и им этого было вполне достаточно. Вот только чёрные глаза его: тёмные и блестящие, первое время настораживали местное население, но Пирт сумел обойти это незначительное препятствие на пути становления «своим» в Овлесе.

Пирт с лёгкостью доказал жителям деревни, что способен работать и приносить Овлесу пользу: он раздаривал гвозди и чинил домашнюю утварь за простое «спасибо». Даже часть дохода от продажи мечей он делил с соседями и устраивал с ними частые пирушки.

С момента своего первого появления в деревне Пирт хотел влиться в овлеское общество и ничего для этого не жалел, а такое самопожертвование кузнеца растопило и самые чёрствые сердца ордженцев.

Пирт быстро прижился в деревне, не прошло и нескольких лет, как он стал местной знаменитостью, к дому которой была проторена народная тропа. Но окончательно Пирт закрепил своё положение женитьбой на коренной ордженке. После такого шага даже самые сварливые и непреклонные старики с улыбкой приветствовали юношу, когда он, сидя на телеге, запряжённой пятнистой лошадью — единственной во всём Овлесе — проезжал мимо.

Дилфо одним из первых понял, что Пирт необычный и загадочный персонаж, и если с ним сдружиться — можно узнать много всего такого, чего ни один обычный ордженец никогда не расскажет. Пирт и вправду очень многое знал и многое видел, ведь он прошёл через всю Солнечную Юдоль, и поговаривали даже, что он пересекал Великий лес и побывал в Звёздной. Сам Пирт с неизменной улыбкой уклонялся от этого предположения и с лёгкостью переводил тему. Но Дилфо верил, что рано или поздно Пирт всё же расскажет ему обо всех своих приключениях и о том, где на самом деле побывал.

Однако сейчас паренёк был уверен в том, что Пирт больше ничего не будет от него скрывать и выложит перед ним всю подноготную. В лице Сунги Дилфо видел ключ к секретам кузнеца, так как теперь Пирту не удастся отшутиться или уклониться от того, чему мальчик сам стал непосредственным свидетелем.

Дилфо давно ждал подходящей минуты, чтобы вытрясти из Пирта хоть что-нибудь, но ему постоянно мешала Ларфа, что вертелась рядом. При ней Пирт никогда не заговаривал ни о своём прошлом, ни даже о нынешней работе, и поэтому Дилфо, сам того не замечая, злился на свою собственную сестру.

Дилфо грезил о незнакомых землях, мечтал изучить новые языки, увидеть разных существ, и в своих грёзах он бок о бок с Пиртом путешествовал по Солнечной Юдоли, а в самых смелых — попадал в Звёздную Юдоль, в то место, где на небе не светит солнце. Но мечты Дилфо всегда разбивались о жестокую реальность по имени Ларфа: Пирт ни за что не бросит свою любимую жену и не отправится в безумные приключения вместе с ним, а по её указке, как думал Дилфо, Пирт не хочет учить мальчика кузнечному искусству и брать его с собой развозить по разным городам и государствам изготовленные мечи.

Дилфо вообразил себе лицо сестры: розовощёкое, плоское и широкое, с вечной улыбкой самодовольства, как ему казалось, и почувствовал злость с привкусом отчаяния. Если бы Пирт не женился на Ларфе, жизнь Дилфо могла сложиться совсем по-другому. И зачем он только их познакомил?

— Ты не устал? — вырвал Дилфо из задумчивости вкрадчивый голос Пирта.

Мальчик очнулся и тут же удивился, заметив на своих коленках лохматую овечью морду, которую он неосознанно поглаживал. Дилфо тут же отодвинул от себя овцу, поднял голову и встретился взглядом с Пиртом, который с теплотой вглядывался в его лицо, пытаясь уловить его настроение.

— Всё нормально, — улыбнулся Дилфо. — Просто я ничегошеньки не понимаю из того, что вы говорите, и чувствую себя странно. Такое ощущение, что я абсолютно глух, но при этом я вас слышу.