Бегущие по пеплу

Глава XII. Напуганная душа

Дилфо

Опустевшие улицы настойчиво вели Дилфо в сторону Торчащего зуба. Мальчик с удивлением оглядывал дома-полуземлянки с наглухо запертыми дверьми и окнами, занавешенными плотными шторами. Дилфо это несказанно удивило, ведь ордженцы никогда не закрывались от соседей. Будь на то воля деревенских, они бы и вовсе убрали двери, но опасность вторжения кочевых племен и нашествия россов, воспоминания о которых ещё тревожили старшее поколение, заставляли миролюбивых крестьян предпринимать охранительные меры. Для обитателей деревни было в порядке вещей, если любой житель Овлеса, будь то старик или беззубый ребенок, без зазрения совести заявлялся на их пороге. Ранним утром или поздней ночью — никто и пальцем не шевелил, чтобы прогнать незваного гостья. Всех, даже недругов, коих у ордженцев было немного, принимали они как родных.

Но сейчас Овлес притих во враждебном ожидании. Все ощущали наступление перемен в деревне и не хотели ничего менять в своем благодатном мире, однако противиться грядущим изменениям не могли даже самые закоснелые ордженцы.

Если бы Дилфо внимательнее приглядывался к тому, что творилось вокруг, то заметил бы, что за последние несколько дней в Овлесе стало гораздо тише. Только малочисленные группки ордженцев ещё сохраняли бодрость духа и кутили по домам соседей, не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Жители поумнее скрупулезно собирали незначительные запасы в погребах и с боязливым волнением поглядывали на убывающие притоки Холодной реки. Но как это часто бывает, ты до последнего не замечаешь перемены в своей рутинной жизни, пока они не станут настолько явными, что от осознания их существования голова пойдёт кругом.

Однако Дилфо сейчас не особо заботился проблемами деревни. Им двигало любопытство и страх за себя, а не мнимое чувство товарищества и тревоги за ближнего своего.

День близился к полудню, солнце висело высоко в безоблачном небе и старательно прогревало деревню палящими лучами. Воздух дрожал от зноя, земля под ногами трескалась и дороги, словно морщины, покрывали запутанные сети чернеющих трещин.

Дилфо и Сунги довольно быстро добрались до Овечьей долины, никого не встретив по дороге. Возле Торчащего зуба властвовала тишина. Овцы почти бесшумно жевали траву и с каким-то унынием относились к своему единственному занятию в жизни. Они лениво подняли коричневые лохматые морды от серебристо-изумрудного поля и безынтересно поглядели на непрошеных гостей. Умиротворение и спокойствие ощущались в самом воздухе долины. Холодная река неторопливо несла воды за пределы Овлеса, её берега окутывали клубы прохладного тумана, которые с легким ветерком долетали до Дилфо, охлаждая нагретую солнцем светлую кожу. Овцы не блеяли, птицы не пели своих песен, и даже насекомые не смели жужжанием нарушать покой царившего безмолвия.

— Что-то как-то тихо, не находишь? — обратился мальчик к своему немногословному спутнику, когда они спустились в долину. — Даже Ригфо и Залфо не видно, они обычно следят за овцами, чтобы их никто не утащил. Неужели они решили сегодня пойти на пашню? Ни за что не поверю!

Сунги внимательно оглядел Овечью долину, слегка сощурился, вглядываясь в речной поток перед ними, а после перевёл взгляд на дом.

— Ирэ палику, — сухо произнёс Сунги, обращаясь к мальчику. Дилфо хотел было сказать, что он ни слова не понимает, но юноша не дал ему и рта раскрыть.

Сунги схватил Дилфо за руку и мальчик содрогнулся от холода. Прикосновение юноши почти не ощущалось, оно лишь слегка окатило Дилфо ледяной дрожью, отвлекая от того, что его стремительно потащили в сторону Торчащего зуба. Овцы под ногами лениво блеяли, когда на них натыкались две пары спешащих ног.

— Что случилось? Куда ты меня тащишь? — вопрошал Дилфо в попытках убрать ледяную ладонь Сунги со своей руки. Но ему не ответили, продолжая с целеустремленной настойчивостью вести пораженного мальчика вперёд. Дилфо думал, что Сунги просто торопится увидеться с Пиртом, ведь кузнец единственный во всей дерене, а может, и во всём Орджене, кто мог свободно говорить с ним, но как только юноша обогнул дом и направился в сторону кузни, мальчик вдруг разозлился:

— Эй, без Пирта я тебя к мечам не пущу, так что даже не думай. Ещё не хватало, чтобы ты опять чего натворил.

Сунги остановился возле двери, ведущей в коморку, и кивнул в сторону замка:

— Бэрику тэ, — настойчиво произнёс юноша, сверкая лиловыми глазами.

— Да говорю же тебе, ни слова не понимаю, — раздражался Дилфо. — Давай сначала найдём Пирта, ему ты и расскажешь, чего хочешь. Какой толк просить меня?

— Бэрику тэ, — в голосе юноши послышалось нескрываемое нетерпение.

— Вот же непонятливый! — разозлился Дилфо. — Идём в дом, Пирт, наверное, там, его и будешь просить провести тебе экскурсию ещё раз.

Дилфо развернулся в сторону дома, но не сделал и пары шагов, как расслышал странные шипящие звуки, исходящие со стороны Холодной реки. Мальчик прищурился, вглядываясь вдаль, но из-за нарастающего тумана не сумел ничего толком разглядеть. Звуки слышались всё явственнее, они походили на шум, что издает закипающая в кастрюле вода. С каждым мгновением гул становился громче и неумолимо заполнял Овечью долину, но овцы не замечали странностей в окружающем их воздухе, будто бы и не слышали ничего.

— Что это такое? — недоумевал Дилфо, всё ещё пытаясь разглядеть источник звука. — Кажется, будто река закипает, но как такое возможно?