Бегущие по пеплу

Глава XIV. Мёртвая душа

Дилфо

Ватный и тяжелый разум Дилфо, словно камень сквозь смолу, пробирался к ясному сознанию. Мальчик пытался проснуться, но ему это не удавалось. Сквозь болезненный сон Дилфо слышал, как его зовёт Сунги. Его голос доходил до него искаженным, замедленным и не на шутку пугал мальчика. Звук хриплого заторможенного голоса пробуждал жуткие видения, вырывал наружу потаенные страхи, запрятанные в сумрачных глубинах души.

Дилфо чудились твари со звериными мордами в тяжелых доспехах и высокие фигуры в золотистых плащах. Бледные тонкие руки безликих существ тянулись к нему и высасывали тепло из тела. Тысячи тварей с грохотом и лязгом шли за ним по пятам, пытались догнать, и мальчик не понимал, почему они с таким остервенением старались поймать его, ломясь через горы бескровных трупов. Дилфо попробовал пошевелить ногами, чтобы сдвинуться с места, но их обожгло холодом и приковало к земле. Безмолвная толпа неслась на него, топот тысячи ног и скрежет доспехов нарушали давящую тишину.

Один из преследователей, закутанный в потрепанный плащ, почти добрался до Дилфо. Мальчик увидел его лиловые глаза, почувствовал холодное дыхание на своем лице, его ледяное касание на щеке…

Резко проснувшись, Дилфо не смог открыть глаза, они припухли от слёз. Но он сразу почувствовал, что не стоит на месте, а движется, причем довольно быстро. Его руки и ноги обхватили нечто прохладное и твердое, а правая щека слегка онемела от холода.

Сознание возвращалось к Дилфо и ощущения эти оказались не из приятных. Он, будучи в беспамятстве, потерял контроль над своим телом, и сейчас оно мстило ему за это покалыванием во всех членах и судорогами в затекших конечностях.

Мальчик поежился и застонал, почувствовав, как огненные иглы впиваются в его руки и ноги, и его носильщик остановился. Дилфо аккуратно опустили на землю и прислонили к чему-то горячему. Он с трудом разлепил глаза, но ничего не сумел разглядеть в непроглядной темени, даже золотистые звёзды не развеивали мрак наступившей ночи.

По щеке Дилфо пробежало еле заметное касание, возвращая мальчика к реальности, которая разом накатила на него, заставив задрожать от страха и пережитого волнения. Он вспомнил, что случилось накануне, и попытался встать, чтобы оглядеть место, где вдруг очутился, но крепкие руки удержали его на земле.

— Оэ вакику, — послышался хриплый голос Сунги. Дилфо перестал пытаться подняться с земли, вместо этого он утомленно прислонился к камню и с горечью произнёс:

— Ты вынес меня из Овлеса, да? Мы в пустыне? — он ненадолго прервался, и из его горла вырвался протяжный хрип. Обожженные лёгкие не поддавались как следует, заставляли мальчика подолгу восстанавливать дыхание и прерывать фразу на полуслове. — Не стоило этого делать. Пирт говорил, что я никогда не должен покидать родные места, а ты меня вынес. Зачем ты это сделал?

Сунги молчал. Дилфо не видел его лица, но зная юношу, мальчик предположил, что Сунги, как и всегда, смотрит на него с безразличием. Дилфо, не ведая отчего, жутко разозлился и решился сорвать всю ярость на юноше, что спас его:

— Тебя ведь никто не просил меня тащить на спине сюда, — хрипел он, держась руками за грудь. — Ты должен был оставить меня там, в Овлесе. Они ведь все погибли, да? Их убил пар или то, что пришло за ним, верно? Почему ты вынес меня? Я должен был остаться дома! А теперь и дома-то у меня нет никакого... Пирт не простит мне, что я ушёл, не простит! Он больше мне ничего никогда не простит…

Дилфо прервался. Содрогнулся, и из его опухших глаз полились беззвучные слёзы, они мокрыми дорожками оставляли следы на его щеках, что уже никогда не исчезнут.

— Зачем меня спас? — гневливо спросил Дилфо, всё больше распаляясь. — У меня нет теперь ни дома, ни семьи, что мне делать? Если бы ты оставил меня там, в долине, я бы просто умер вместе со всеми. Отец говорил о Жатве, о перерождении и что теперь? Я лишился всего этого, потому что ты меня спас!

Дилфо рвано вздохнул, голова его закружилась, и он надолго умолк, собираясь с силами. Перед глазами вертелись воспоминания о последних днях в Овлесе, незначительные детали сейчас обретали для него невиданный ранее смысл. Большую часть своих мыслей Дилфо не понимал, не знал, как связать всё в единое целое и найти ответ на вопрос, почему всё случилось именно так, именно с его родными. Что-то неуловимое скребло его изнутри черепа, зудело, но Дилфо не мог самостоятельно отыскать и понять первопричину, что привела к такому ужасному исходу. Как не мог понять, что на самом деле произошло в Овечьей долине.

Ему было страшно, но сил на чувства не оставалось. Дилфо беспомощно пытался спрятать свои переживания и взглянуть на произошедшее со стороны, но не мог этого сделать, не знал как. И ждать подсказок больше неоткуда: рядом с ним остался лишь Сунги, который двух слов на ордженском связать не может, а если и смог бы, то вряд ли стал рассказывать ему, глупому ребенку, почему мир, где он живет, работает таким исковерканным образом. Эта мысль разозлила Дилфо и перекрыла возобладавшее над ним оцепенение. Он примерно определил местоположение Сунги и обратился в темноту:

— Вместо того, чтобы тащить меня неизвестно куда, ты должен был сначала подумать: скажу ли я тебе за это «спасибо». Нет, не скажу, — Дилфо умолк, о чём-то задумался, а затем быстро выпалил, припоминая: — Ты ведь должен понимать мои чувства сейчас. Ты ведь тоже всё потерял, разве нет? Поэтому ты оказался в Орджене так далеко от дома, от своей семьи. Ты ведь одинок, раз не пытался вернуться к родным. И ты хотел, чтобы я стал похож на тебя? На того, кто бледным призраком бродит по свету, не зная куда приткнуться, пока его не подберёт кто-нибудь из жалости? Ты поэтому меня спас?