Бегущие по пеплу

Глава II. Гнилая яблоня

Сюльри

На ступеньках публичного дома «Эспер» сидел морщинистый старик и чистил ржавым ножом червивое яблоко. В небольшом садике рядом с Домом дети играли в «кусалку»: с визгами носились туда-сюда по траве и прятались друг от друга в кустах с ежевикой, вскрикивая всякий раз, когда их нежной детской кожи касались колючие ветви. Пару раз из окна третьего этажа «Эспера» высовывалась миловидная женщина с перекошенным от злости лицом и с грязными ругательствами требовала, чтобы дети, наконец, умолкли. Но стоило окну затвориться — шумная игра возобновлялась вновь.

Старик посмеивался в густую седую бороду и продолжал аккуратно нарезать тонкими дольками сочную плоть яблока. Дети опять слишком расшумелись, они придумали новую забаву: каждый ребенок оторвал по ветке ежевики, до крови разодрав ладони, и с воинственным кличем погнался за своим товарищем, хлестая того по рукам и ногам. На их загорелой коже выступили капли крови и багровыми струйками покрыли тела.

Закончив работу, старик поднял глаза на детвору и мрачно насупился. Он долго смотрел на то, как с колючих ветвей ежевики при каждом взмахе взметаются в воздух красные капли, и не заметил, как за его спиной возникла шустрая девичья фигура.

— А ну быстро прекратили! — послышался её строгий выкрик. Дети, заслышав голос девушки, мигом застыли и с опаской повернули к ней головы, втянув их в плечи. — Сколько раз вам повторять: не играйте в саду! Матушка эту ежевику из Орджена привезла, вы знаете, сколько она стоит? Мало того, что вы все кусты повыдергивали, так ещё и все исцарапались. Быстро верните ветви на место и марш на речку! У вас две минуты!

Дети не стали ждать, когда им повторят дважды. Они сорвались со своих мест, беспорядочно воткнули ветви в землю рядом с заметно поредевшими кустами ежевики и ретировались из сада, словно их тут и не было.

— Спасения от них никакого нет, — девушка устало плюхнулась на ступени рядом со стариком и протянула руку к яблочным долькам. Старик поднял тарелку как можно выше над головой, и её рука повисла в воздухе. Девушка обиженно хмыкнула и отвернулась. Старик усмехнулся, потрепал её по коротким медового цвета волосам и вручил целую тарелку.

— Шпашибо, — промямлила девица, хрустя яблоком.

— Матушка ещё не вернулась?

Девушка помотала головой, стремительно поглощая золотистые дольки одну за другой, а старик удрученно вздохнул.

— Ничего не поделаешь, будем ждать.

— Так, а зачем она тебе понадобилась? — девушка обтерла лицо рукавом потрепанного льняного платья и подняла на старика большие синие глаза. Тот взглянул на неё искоса и чему-то ухмыльнулся.

— Отдохнуть тебе надо, Сюльри, вон какие круги синие, — он осторожно провел по румяным щекам девушки большими пальцами и щёлкнул её по носу. Сюльри засмеялась:

— Чего ты опять выдумываешь, Вач, я сплю очень много, целых пять часов! Знал бы ты, как мне все девушки в Доме завидуют.

— Да, о твоей работе можно только мечтать, — серьёзно заявил Вач, сощурив бледно-серые глаза.

— Опять насмехаешься? — Сюльри вскочила с места, оправила платье и с задорной улыбнулась. — А матушка, между прочим, мне со следующего месяца оплату поднимет. А Майве это, ой, как не понравилось! Говорит, не может какая-то нянька получать в публичном доме больше, чем она, представляешь? А я с её сыном, Луйфом, больше всех времени провожу, постыдилась бы!

— Ты с ним много времени проводишь потому, что он тебе нравится, а не из-за Майвы, — рассудил Вач.

— А хоть бы и так! — повела узкими плечами Сюльри. — Луйф — мальчик умный, даром, что от продажной девки. Если не застрянет в Доме надолго, толк из него ещё может выйти. Да только кто его отпустит? Майва так точно клешнями вцепится и пристроит к себе поближе, чтоб он её выкупил из матушкиного рабства, когда на ноги встанет.

— Рабства? — с интересом уточнил Вач. — Это кто тебя таким словам научил?

— Да Луйф и научил. Хоть и маленький ещё, а уже эти, как их, трактаты читает!

— Да где ж он их берёт? — изумился Вач.

Сюльри поднесла ко лбу ладонь и вгляделась в дорогу за узорчатой изгородью «Эспера». Толпа детей, взметая пыль, направлялась, как и было велено, к реке.

— К его матери повадились ходить жрецы из храма бога Пустыни, — Сюльри опустила руку и громко шмыгнула носом. — Вот Майва и просит их часть суммы за услуги книгами выдавать, для сына. А он и рад, уже целую библиотеку собрал.

— Неплохо, — сухо бросил Вач, задумавшись о чём-то своём.

— Вот и я о чём! А всё на меня пеняют, — воодушевилась Сюльри. Она раскраснелась, и на правой щеке проступила белая родинка в виде пятна, похожего на кролика. — Майва вкладывается в своё будущее, чтобы сын её потом вытащил из Дома, а меня кто вытащит? Нет, что ни говори, ей живётся лучше, чем мне.

Вач окинул девушку задумчивым взглядом и ничего не ответил.

Из окна третьего этажа снова высунулась миловидная женщина с белокурыми длинными волосами и грозно закричала:

— Одни орали — успокоились, а теперь другая тут нарисовалась! А ну иди по своим делам, хватит под окнами кричать, работать мешаешь! — выказав недовольство, она с грохотом закрыла окно, и с подоконника посыпались ошметки известки.