Бегущие по пеплу

Глава III. Глупость и терпение

Аштар

Когда Монос объяснил мне, как обстоит дело, я еле сдержался от ругани. Ну что за херня! Почему я должен, как мамка, таскаться за Эннеем, словно мне самому заняться нечем?! Если этот идиот не в силах выполнить задание сам, то пусть и дальше гниёт в этих подземельях, он это заслужил.

В последнее время из-за роспуска нашей шайки, я чувствую себя бесплатной и безотказной рабочей силой на побегушках у Моноса. Если бы Энней не был таким тупым, то я бы давно избавился от тяжкого бремени последнего из присоединившихся к Моносу, ведь сейчас-то я не последний! Я пред-пос-лед-ний! И я не виноват, что на Эннея совершенно нельзя положиться.

И вот теперь я, великий полководец племени Бокко из северных земель Фу-Хо-Га, трясусь в треклятой повозке по землям Мёртвых великанов, где некогда находилось величественное Портанское царство, созданное потомками великанов. Один из таких сейчас правил моей повозкой: высокий, метра три, долговязый и худой как палка. Короткие огненно-рыжие волосы торчат во все стороны, как на голове, так и из подмышек. Из одежды на портанце было только подобие черной простыни, которую тот накинул на причинное место. Голая оливкового цвета спина «великана» усыпали тонкие черные прожилки, благодаря чему он походил на старый болотный камень.

Короче говоря, выглядел портанец, как древность, которую насильно достали из забытых уголков мировой истории.

— Долго ещё? — пробурчал я на портанском. Терпеть не могу этот язык, похожий на змеиный шелест или свист ветра в горах. Поэты Фу-Хо-Га воспевали портанское наречие, называя его пением горных птиц и голосом матери-земли, а как по мне, это больше походило на свист пьяного погонщика лошадей. Тут уж, кому как фантазия позволяет.

— Почти на месте, пара поворотов, и мы в Дыре, — растянуто прошелестел извозчик.

— Лучше и не скажешь, — хмыкнул я, оглядываясь по сторонам.

Лесная дорога, по которой мы ехали вот уже несколько часов на запад, вела к самому краю земель Мертвых великанов, граничащих с Великим лесом. В пещере, куда я и направлялся, начинался ход в, как её тут называли, Дыру или в Горантгийский тоннель, являвшийся раньше одним из четырех путей к Бариситским поселениям под землей. Бариситы ушли под землю тысячелетия назад, с тех пор их видели только портанцы, но и с ними у них всякая связь оборвалась к началу Братской войны, лет шестьсот назад. После поражения в ней портанцев, бариситы завалили со своей стороны тоннель, образовав Дыру.

Говорят, что только на Керийских островах, в недрах Фу-Хо-Га, бариситы общаются с представителями других рас, торгуя с жителями островов всякими гадами, из коих керийцы готовят яды и эликсиры, которыми травят своих детей, чтобы создавать из них идеальных наемников.

Повозка двигалась плавно и неспешно, но гигантские размеры её позволяли преодолевать за короткое время большие расстояния, поэтому я не подгонял извозчика, который, судя по его расслабленному виду, вряд ли последовал бы моему приказу.

Виды вокруг были однообразными, очень сильно ощущалась близость Великого леса: высокие вечнозеленые деревья копьями прорезали низкие облака, что заходили сюда из Звёздной Юдоли и создавали прохладную тень. Несмотря на зелень, ни одной живности, даже маленькой белки или мыши, нам не встретилось. Ни шелеста травы кругом, ни пения птиц, только слышно, как скрипит повозка и как напевает под нос мой извозчик.

Благодатное место, ничего не скажешь. Жаль, поживиться здесь нечем, а то я бы надолго засел в этих землях, вдали от городской суеты и хоть какой-нибудь жизни.

Едва я с комфортом устроился на мешках с сеном, как повозка остановилась. Портанец-извозчик повернулся и с ожиданием воззрился на меня оливковыми без белка глазами.

— Прибыли, человечье дитя, с тебя двести бальзутов.

— Чего? Почему так дорого? — возмутился я. — Ты провёз меня всего-то ничего, пара километров.

Извозчик слегка замялся, а затем с уверенностью прошелестел:

— То были великаньи километры, прошу заметить. К тому же земли тут опасные, много разбойников.

— Что-то я ни одного не заметил, — хмыкнул я. Вот же умный портанец попался, вряд ли удастся сбавить цену до сотни.

— Это потому, что я был рядом с тобой, человечье дитя, — не отступался извозчик.

— Я не человечье дитя, я — догарец, — раздраженно просвистел я.

— Одной горы камни, дитя, — пожал он узкими плечами.

Меня всегда раздражали портанцы, или, как они себя сами называли — «потомки великих», потому что не могли запомнить элементарных различий между остальными расами. Портанцы кроме себя самих никого всерьёз не воспринимали, деля мир на богов, потомков великанов, тварей и на детей человеческих. Даже коротконогие ордженцы и птицеподобные тупоголовые кенканы, чтоб их, были для них людьми, что уж говорить о догарцах, жителях Цитрусовых островов, которые внешне от людей мало чем отличались.

— Я дам тебе сто пятьдесят бальзутов, договорились? — назвал я конечную цену, в надежде, что он не станет долго торговаться.

— Договорились.

Я высыпал на шершавую ладонь извозчика, размером с моё лицо, монеты и с недовольством посмотрел в опустевший кошель. Хренов Энней, последние деньги на него потратил!