Бегущие по пеплу

Глава VIII. Песок под кожей

Дилфо

День клонился к закату, к закату клонились и силы Дилфо. Когда они с Сунги подобрались к краю Эфриса, мальчик с трудом волочил ноги, поэтому юноше пришлось нести его на плечах. Дилфо с усталостью оглядывался по сторонам, он с удивлением обнаружил, как разнятся пейзажи вокруг с теми, что мальчик видел в центре города. Многоэтажные дома сменились небольшими квадратными домиками из спрессованного песка, вокруг них с криками носились дети, а на низеньких ступеньках жилищ сидели старики и с усталостью от жизни в глазах следили за неуёмными отпрысками.

Обстановка на окраине столицы не отличалась большей живостью, ведь и в центре города жизнь била ключем, только вот здесь, на отшибе, эта самая жизнь казалась настоящей, не приправленной дружелюбным лицемерием людей, способных с улыбкой отворачиваться от тех, кто в отчаянии борется со смертью на глазах у сотни равнодушных прохожих. Существа бедняцкого квартала выглядели так, будто они и сами прошли через подобное, отчего избрали жизнь на краю цивилизации, но этот выбор не казался Дилфо ошибкой, наоборот — самовольное изгнание из наигранного мира благополучия в уголки нищенствования представлялись мальчику самым разумным решением. Почему? Потому что только здесь, среди таких же, как он, растерянных, потерявших всё или не имевших ничего сущностей, Дилфо смог бы, так ему чудилось, найти подходящее место и окончательно предаться роли отщепенца, того, кого мир выбросил за ненадобностью.

Разглядывая жителей Эфриса, Дилфо заметил, что чем дальше они отходили от Орджена, тем разнообразнее встречались люди, а иногда и не совсем люди. За месяц, который они с Сунги провели в Иргисе, Дилфо встречал ордженцев, одетых не по-крестьянски, кривоногих свеанцев с покрытыми головами и торчащими из-под плотной ткани маленькими рожками, рыжеволосых и крупных холгойцев, краснокожих кочевников со змеиными языками, варваров из Фу-Хо-Га с кошачьими глазами, плотно закутанных в кожаные плащи, и с жуткими масками на лицах. Дилфо даже удалось наткнуться на даганца — среброволосого мужчину с темными томными глазами верхом на лошади, за спиной его висел меч, завернутый в ткань, а на поясе — керийские кинжалы и странные иглы, сверкающие на солнце огнём. Даганец, проезжая мимо, долго смотрел на Сунги, а тот всеми силами пытался избежать его пристального взора, а после того, как даганец скрылся из виду, юноша долго молчал, что-то обдумывая.

Дилфо припомнил, что странная встреча произошла сегодня на рассвете, когда они направлялись на рынок, и наверняка именно она повлияла на скорый уход из Эфриса. Но Дилфо все никак не мог понять, почему же Сунги решил так быстро покинуть Иргис после встречи с даганцем и почему, в таком случае, именно в Даганию лежал их путь. Эти две вещи абсолютно не связывались воедино и приводили мальчика в полнейшее замешательство, но спросить Дилфо было некого: Сунги никогда не отвечал на вопросы напрямую, его пространные ответы лишь больше запутывали. Поэтому Дилфо решил воспользоваться единственным доступным ему способом распутать назревшую загадку: порыться в немногочисленных детских воспоминаниях.

Он вспомнил, как Пирт говорил о пути через Великий лес, коим часто пользовались беженцы из Звёздной Юдоли, чтобы найти укрытие в Солнечной. Только вот вспомнить, от чего именно эти беженцы бежали, мальчик никак не мог, но мысль о том, что Сунги ведёт его в Звёздную Юдоль, в место, где не светит солнце, и только свет ярких звёзд озаряет мрачные земли, воодушевила и испугала его одновременно. Однако за волнением пришло привычное отупение и смирение — Дилфо было всё равно, куда тащит его Сунги и какие цели преследует юноша. Цель Сунги стала и его направлением жизни несмотря на то, что Дилфо понятия не имел, в чём именно эта цель заключается. Мальчик зацепился за неё и спокойно дрейфовал в пустынном океане отчаяния, так рано ставшим ему верным спутником.

— У меня ноги затекли, Сунги, я хочу встать, — прошептал Дилфо, когда они проходили мимо невысокого круглого здания из светлого песчаника. Рядом с жилищем на корточках сидели мужчины в просторных хлопковых рубахах до пят и курили трубки, следя рассеянным взглядом за проходящими мимо.

Сунги оглядел их, с сомнением обернулся к Дилфо, но всё же осторожно поставил мальчика на ноги, придерживая его за плечи. Мужчины бегло осмотрели путников, а затем снова вернулись к своему незамысловатому занятию.

— Мы уже на границе? — поинтересовался Дилфо, разминая ноги и оглядываясь по сторонам. Кроме круглого здания, что стояло в песках и засохших кустарниках, по близости виднелись немногочисленные строения из песчаника и люди, направляющиеся к центру города с неподъемной на вид поклажей на плечах.

— Да, край здесь, — ответил Сунги. Он выглядел настороженным и на редкость нетерпеливым. Юноша принялся нарезать круги вокруг Дилфо, при этом всматриваясь в лицо каждого прохожего, который поднимал на них взгляд.

— Ты кого-то ищешь? — спросил Дилфо, когда заметил, как настойчиво разглядывает Сунги светловолосого мужчину в лёгком простом доспехе из золотистого железа, он о чём-то спорил с женщиной, полностью покрытой ярко-фиолетовыми татуировками в виде знаков и чисел. Мальчику издалека показалось, что эти числа шевелятся, но он списал это на усталость.

Сунги молчал, и Дилфо пришлось дернуть его за полу плаща, чтобы привлечь внимание. Сунги обернулся и невнятно пояснил:

— Проходить через Иргис много людей. Назначена всегда встреча. Есть те, кто помощь, а есть те, кто запросить помощь. Ошибиться нельзя. Доверять нельзя всем.

— Это-то понятно, — не понял Дилфо, — но чего нам бояться? Мы обычные странники, каких много везде, кому мы нужны?