Бегущие по пеплу

Глава X. Неудачливая беглянка

Сюльри

Запах кислых маринованных гуатов ударил в нос, и девушка, чихнув, проснулась. Комната казалась пустой, но Сюльри уже не была столь в этом уверена, вспоминая, как неожиданно накануне объявился рядом с ней Тайсвен.

Она с трудом поднялась на подушках и внимательно огляделась по сторонам. Никого. В окна бил утренний свет, озаряя комнату радужными бликами от тысячи витражных стеклышек.

«Красиво», — пронеслось у неё в голове. Узоры на стеклах были странными и местами жуткими, особенно те, где изображались головы людей с блаженными лицами и морды зверей, застывшие в немом рыке. Но свет, бивший красными, золотыми, зелеными и сиреневыми цветами, скрашивал неприглядное уродство рисунков.

Сюльри снова почувствовала противный кислый запах и поморщилась от омерзения. Девушка с детства испытывала отвращение к местной еде, которую вечно засаливали, делали чересчур сладкой или острой, а иногда горькой, чего она искренне не понимала.

На круглом столике рядом с кроватью стояли тарелки полные всевозможного вида солений. Во главе стола находилась огромная пиала с супом, правда, на суп эта масса из мяса и воды не очень походила. Сюльри наклонилась и брезгливо отпрянула — кусок мяса был сырым, тонкие струйки крови вытекали из него, соединялись с водой и окрашивали её в розовый цвет.

«Как это вообще можно есть? Я что собака?» — она подняла левую руку и прикрыла нос ладонью. Чувство голода, которое было нехотя начало просыпаться, мигом исчезло, уступив место тошноте.

Внезапно её озарила занятная мысль. Сюльри пригляделась к двери, что была плотно закрыта, и попробовала слезть с кровати. Но это ей все никак не удавалось: всякий раз, стоило девушке встать на обе ноги, она тут же теряла равновесие из-за дрожи в коленях и падала назад на матрас.

— Вот же! — в порыве выругалась Сюльри. Она в панике осмотрелась. Заметив за кроватью простенький плетеный стул, она радостно потянулась за ним. Спинка его была непрочной, но как подспудная опора годилась. Девушка оперлась о стул левой рукой, с кряхтением поднялась на ноги и неспешно двинулась к двери, обливаясь холодным потом и дрожа от усилий.

«Ну что за ерунда! — злилась она. — У меня же руки нет, а не ноги, почему же так тяжело стоять? Что за лекарство давал мне тот жрец? Одно вылечил, другое покалечил. Так-с, ещё немного, доберусь до двери, а там…»

Что она будет делать, когда окажется «там», Сюльри толком не понимала, но оставаться более в этом странном месте, рядом с существами, которые причастны к её травме, она не желала. Девушка не знала, сколько времени прошло с тех пор, как её тело принесли в Храм, и понятия не имела, как к её пропаже отнеслись в Доме. Со страхом она подумала о Матушке. Мысли об этой суровой и властной женщине с ледяным взглядом заставили Сюльри замереть на месте.

«Она же теперь меня… Куда же меня теперь отправят? Оставить в Доме калеку? Нет, Матушка никогда не решится на подобную мерзость, она наверняка продаст меня бродячим торговцам или циркачам, не иначе», — от этих дум ей стало плохо. Она судорожно вцепилась побелевшими от напряжения пальцами в спинку стула и едва не упала.

«Нет, сейчас не время бояться, — Сюльри тяжело отдышалась. — Надо уходить, потом буду трястись от страха. Хоть эти твари и не страшнее Матушки, да всё же она как-то попривычнее будет. Может, удастся уговорить её продать меня кому поприличнее. Я ведь столько всего для неё сделала».

Стойкая уверенность в том, что её работа в Доме была необычайно полезна для Матушки, несколько успокоила Сюльри, по крайней мере, на время, и теперь она полностью смогла сосредоточиться на ходьбе. Правое плечо не болело, оно лишь слегка зудело, доставляя дискомфорт, но терпимый, как и сосущее чувство в желудке. Голод и боль? Ха, она не в первый раз оказывается с ними заодно. Сколько раз ей приходилось скитаться по улицам в поисках еды, сколько раз её избивали за воровство, пока Матушка не подобрала бедняжку. Если существовала в мире терпимость к боли и голоду, то Сюльри давно её выработала.

Девушка оступилась, запутавшись в ногах, стул громко скрипнул, проехался по скользкому паркету и с грохотом повалился на пол. Она едва успела ухватиться рукой за ручку двери, чтобы не упасть. Сюльри прислушалась — тишина.

«Никто не услышал? — она облегченно вздохнула и смахнула пот со лба, опершись о дверь. — Пронесло, осталось только найти выход из этого странного места».

Сюльри с силой надавила на ручку, дверь с лёгкостью поддалась и бесшумно отворилась наружу. Девушка выглянула — никого. Только голые темные стены, мягкий свет жёлтых ламп и тихое потрескивание от горящих поленьев где-то справа.

«Камин, — думала она, вслушиваясь в каждый шорох. — Это место чем-то похоже на Дом. Если это и правда так, то я точно не на первом этаже, значит, мне надо найти лестницу. Надеюсь, тут есть чёрный ход, не через парадный же мне ломиться».

Она осторожно вышла, опираясь на гладкие теплые стены, и двинулась налево. Коридор оказался длинным и широким, из него вели куда-то вглубь дома множество дверей, точно таких же, как и та, что вела в комнату, куда девушку принесли. Сюльри шла медленно, стараясь быть как можно тише, она постоянно оглядывалась и прислушивалась, но кроме треска поленьев ничего не нарушало безмятежного молчания.

В конце коридора она неожиданно для себя наткнулась на тупик — ровная пустая стена встретила её насмешливым безмолвием.