Бегущий в Лабиринте: Избранная часть-2

Глава - 3

Седовласая женщина вся в белом, подходит, и взяв его за маленькую ручку, подводит к железному столику, на котором стоят различные пробирки, колбочки и шприцы, наполненные серо-жёлтой жидкостью.

Она слушает его, прикладывая головку стетоскопа к груди и потом, развернув малыша, проделывает то же самое на его детской спинке.

Взяв один из лежащих на столе шприцов, она сняла с иголки защитный колпачок и принялась постукивать по пластмассу большим и указательным пальцами.

К ней подходит другая, и начинает завлекать малыша игрушкой, пока седовласая подготавливает руку мальчика к уколу.

- Что они собираются делать?

- А ты разве плохо видишь?

- Что это за хрень в уколах придурок?

- Это... - кроль оскалился своей мерзкой лыбой. - Вспышка!

- Что? - мой голос надломился, лишая меня всех эмоций и чувств, кроме страха – дикого страха за своего малыша. Сердце пропустило удар и резко забилось, вырываясь на волю. Земля будто ушла из-под ног и бездна: черная, несоизмеримая, необъятная, отрыла свою огромную пасть.

«Вспышка» – какое страшное слово, как и сама смерть; располосовало меня на части. К горлу подкатил толстый ком, перекрывая доступ кислороду.

- Нет! – задыхаясь, вскрикнула я, не помня себя. - Нет! Оставьте его! НЕТ! ВЫ НЕ ПОСМЕЕТЕ! - продолжаю истерично кричать, молотя кулаками по стеклу. Мои душераздирающие вопли наверняка могли бы услышать за много миль отсюда, но через это толстое звуконепроницаемое стекло, мой голос звучит как писк комара.

Безуспешно! Отчаяние накрыло полностью. Мой малыш, что они творят?! По щекам потекли слезы. Я собственноручно придушу эту бабенку!

Со всей силы оттолкнув Крола в сторону, я побежала вдоль коридора, пытаясь задержать эту долбанутую медсестру! Но успею ли?! Она почти ввела эту дрянь!

Не преодолела я и половины пути, как мне преградили дорогу два здоровенных – похожих на горилл – амбала с автоматами, и тощий мужик в белом халате. Прибегнув к поддержке этих шкафов, тощий вколол мне какую-то, похожую на отвратительное желе, гадость. Тело моментально обмякло, словно я обкурилась или приняла дозу сильнейших наркотиков.

Подхватив под мышки, эти две тумбы, нисколько не церемонясь, потащили меня по коридору. Сознание все еще реагировало на происходящее, но очень, очень медленно. Я заметила как этот зубастый кролик, скалился мне в след.

- Что б ты сдох! - выкрикнула я. Язык заплелся, и тело перестало реагировать на команды. Оно онемело! Ноги просто ползли по полу, как гнилая тряпка. Последнее, что я видела – плачущего малыша; отголоски света; туман; темнота.

Уже в который раз я теряю сознание, а соответственно и само время. Надоело! Как же мне это надоело!

Однако, в этот раз я не лечу сквозь темные тоннели и не плыву в мрачном пространстве. Я вижу яркие образы прошлого – моего прошлого!

Изображения сменяются одно за другим. Черно-белые, ярко-красные, темные, зеленые – цветные. Ностальгия? Нет! Я ничего не чувствую по отношению к ним. Вот, один из образов предстает перед моими глазами, и я вновь оказываюсь в теле, но уже семилетней девочки.

За окном кружится снег. Не такой белый, который я видела на иллюстрациях в учебниках или сказках, а с серым, почти свинцовым оттенком. Рядом горит камин; казалось бы, всё для уюта, но я почему-то замерзаю.

Темноволосый, с короткой, но густой бородкой; сединой на висках и по бокам дородный мужчина, укладывает меня под одеяло. Я ложусь поудобнее на подушку и смотрю в его темные глаза. Они у него полны печали и безотчётного страха.

- Пап? - обращаюсь я к нему.

- Хм?

- Мама опять принимала шипучку?

Он молчит; по всей видимости, ему тяжело отвечать. Сам того не осознавая, он сжимает мою маленькую руку в своей, но не сильно; скорее, тревожно. Обреченно вздохнув, он отвечает:

- Да детка. Но ты не переживай, с ней все будет хорошо.

Тем не менее его ответ нисколько меня не успокаивает, и я понимаю, что ничего хорошего нет. Шипучками она старается всего лишь приглушить распространение Вспышки, которая постепенно забирает ее жизнь. То же самое делают и другие больные. Наркотой пытаются отсрочить кончину. Если бы о маме узнали, то забрали бы ее у нас.

Отцу тяжело и он всеми силами стремится не показывать, что ему плохо. Он цепляется за последнюю надежду, даваемую теми людьми, которых он видит каждый день - в белых халатах. Порой мне кажется, что он отчаивается, и я наблюдаю, как признаки болезни проявляются и в его глазах, а также поведении.

Мне так хочется избавиться от последствий того, что принесет болезнь. Не хочу видеть их такими монстрами, о которых нам рассказывали. Я не смирюсь с этим! Но разве я могу помочь? Выйдет ли из меня то, что планируют те люди в своих лабораториях?

- Пап?

- Что малышка?

- А мы все умрем?

Он удивлённо посмотрел на меня, а затем рассмеялся.

- Ну, что ты такое говоришь? - ответил вопросом на вопрос, якобы укоряя меня. - Твоя тетя работает над лекарством и все, скоро-скоро, будут здоровы!

- А Дьюи и Зарт говорят что...

- Дьюи и Зарт не совсем понимают важность всего того, чем занимается твоя тетушка. Понимаешь, о чем я?

Я медленно кивнула в знак согласия.

- Просто... - я сделала паузу. - Мне страшно.

- О, милая, чего ты боишься? - забеспокоился отец, накрыв своей теплой ладонью мою руку.

- А что, если у меня не получится сделать то, к чему меня готовят?

- Дорогая у всех есть свои страхи, но самое главное это что?