Бекки

1 глава. Моя смерть

Я знаю: память не поддаётся желанию стереть, удалить некоторые воспоминания.

Они отпечатаны на подкорке мозга, и, закрывая глаза, ты невольно снова и снова погружаешься туда… глотаешь слёзы, давишь всхлипы.

Забыть. Забыть. Забыть.

Повторяю, сотни — тысячи раз.

Каждую ночь просыпаюсь оттого, что сердце оказалось комком в горле. Оно стучит в висках, в ушах.
Паника! Стон.

Лихорадочно ищешь обезболивающее.

Выматывающая боль.

Гул в голове.

Пульсирующие виски.

Обезболивающее!

Боль.

Без боли.

Нет боли.

Однажды это закончится. Да. Закончится.

Я должна верить. Я буду верить.

За 10 минут до звонка будильника, я проснулась. Снова это гнусное ощущение, будто я не спала, а провалилась в болезненный, тяжёлый сон. Проснулась за десять минут до звонка будильника. Потянулась, села, откинула одеяло — всё по привычке, как будто тело проснулось первым, а сознание ещё не успело догнать. Голова ватная, мысли вязкие. После ночной мигрени чувствовала себя опустошённой. Пульсирующий гул в висках, тусклая тяжесть внутри — знакомое послевкусие боли, которое не оставляет сразу, а уходит медленно, нехотя. Двигаться и соображать приходилось через усилие, словно всё внутри ещё не включилось.

Всю мою прожитую жизнь я знала, что мне неведома страсть, я всегда была невозмутима и не любила демонстрировать свои эмоции. Секс для меня не играл никакого значения. Думаю, что в реальном мире так бы жила Джен Эйр. Одинокая, и никому не нужная.

Завтракать, как обычно, не стала, быстро умылась, накрасилась, и на работу.

Я работала в библиотеке. Нас, библиотекарей, директор — единственный мужчина в коллективе, не считая электрика и дворника в одном лице — называл «девять штук с половинкой». Половинкой считалась я: маленькая женщина предпенсионного возраста (ещё три года до пенсии).

Как обычно, я пришла на работу первой. Перекинулась парой слов с Лёхой — нашим вечным дворником и электриком в одном лице — и заняла своё место. Библиотека числилась детской, но фонд у нас был самый что ни на есть смешанный, как и публика: от малышей до пенсионеров.

Всё начиналось как обычно, но стоило только подумать, что день будет спокойным…

- Почему никого нет? На табличке ведь написано, что библиотека с девяти работает! — донёсся с порога дребезжащий старушечий голос.

Увидев обладательницу этого голоса, я внутренне скривилась. Поверх непонятного цвета халата, предположительно он раньше был коричневый или бордовый, был накинут старый дырявый платок. Вонь от нее неслась аж за 10 метров. Даже не стала гадать, что это за запах, поднявшись к ней навстречу.

- Что скривилась? Еще совсем недавно я была самой красивой ведьмой в Этарге, - продребезжала она.

- Могу ли я чем-нибудь помочь? – автоматом вылетела моя фраза и я прикусила язык. Ее следовало быстрее выпроводить, пока не пришел наш директор. Где же Леха, гнать ее взашей нужно.

- Меня не погонишь, - усмехнулась ведьма. Да, да! – добавила она и расхохоталась.

От ее смеха у меня пробежали мурашки по телу.

- Книга мне ведьмовская нужна! Чую, она здесь, — проскрипела старуха и ткнула клюкой в сторону подвального хранилища.

Я послушно пошла в сторону подвала и стала спускаться по железной лестнице. Краем глаза, увидела, что она бредет следом. От ее запаха меня сильно замутило, и я не сразу сообразила, почему это ее слушаюсь. При попытке сопротивления этому чувству - меня настигла такая сильнейшая мигрень, что пошатнувшись, я схватилась за перила.

- Сильная девочка, - пробормотала ведьма. Не сопротивляйся, а то будет еще хуже.

ДА! Она действительно ведьма. Уже не сопротивляясь, спустилась до железной двери архива и остановилась.

- Нужно набрать код, — равнодушно произнесла я. На это ведьма взмахнула рукой. Порывом ветра в нос ударил её зловонный запах, от которого я судорожно сглотнула. «Хорошо, что не завтракала», — мелькнула мысль.

Послышался щелчок замка, ведьма слегка подтолкнула меня вперёд, и я направилась в самый конец стеллажей — туда, где хранились старые рефераты, брошюры и подшивки газет. Внезапно осознала: её толчок был не физическим, а ментальным. Мысли путались, любое усилие сосредоточиться оборачивалось вспышкой боли. Единственная ясная мысль стучала в голове: «Только бы она до меня не дотронулась!»

Возле брошюр я остановилась. Старуха указала на последний стеллаж — и каким-то образом я поняла: нужная книга стоит на пятой полке. Протянув правую руку, ухватилась левой за край полки и, приподнявшись на цыпочки («ну почему я такая маленькая», — невпопад подумала я), дотянулась до тоненькой жёлтой книги в кожаном переплёте ручной работы.

С глухим стоном, тяжело дыша, я прислонилась к стоявшему рядом столу. Ведьма замерла неподалёку, молча, не предпринимая никаких действий — будто чего-то ждала.

С каждой секундой мне становилось всё хуже. Проклятая книжка будто приросла к ладони, обжигая кожу всё сильнее. В голове звучал глухой женский голос, речитативом произносивший то ли молитвы, то ли заклинания. Боль в руке распространялась по всему телу, охватывая мукой всю мою сущность. В голове промелькнуло, что в библиотеке никого до сих пор нет. И это было странно.