Белая Гильдия 2

Глава 1. Новый порядок капитана Чанова

Первого августа погода испортилась. Стухла, как дохлая рыба на солнышке.

В дороге я мёрзла, несмотря на огромный дедушкин свитер. Эрик выдал мне его со словами:

— В принципе, с этим свитером можно играть в палатку. Ну, знаешь, заманивать внутрь робких героев и тискать там без опаски быть застуканными врасплох.

После этих слов я поняла, что застуканы мы с Эмилем по полной. А, значит, Эричек теперь не отстанет. Будет ревниво подначивать и дразнить, пока не выбесит Эмиля окончательно. Вопрос только один — долго ли Эмиль продержится.

Но тогда я была так впечатлена врученным мне саквояжем с одеждой их матери, что ничего Эрику не ответила, кроме «спасибо».

— Давай, темная дева. Наряжайся. Вон как за лето отощала. Может, и подойдёт что.

Я только вздохнула. От всего сразу. От того ожидаемого разочарования, что одежда окажется мне мала, а больше от того неловкого факта, что мне придется носить вещи погибшей под руинами женщины. Однако, такой жест доверия со стороны ребят окупал все. Противиться было невозможно, и я пошла примерять одежду.

Видимо, от любви и войны действительно худеют. Потому что некоторые вещи, которые на первый взгляд и Дамине Фок были бы узковаты, мне подошли. Пару хороших платьев, одно легкое, до колена, цвета древесной коры, а второе — по щиколотку, нарядное и белое. Настолько белое, что когда я надела его в комнате дедушки и вышла в нем к ребятам, они, бегающие по дому и собирающие последние вещи, потому что гвардейская повозка уже стояла у калитки, замерли оба. Вот просто споткнулись на месте и одарили меня минутой молчания.

Чувства их разобрать было несложно. Они залюбовались и загрустили, сразу и оба.

— Это же свадебное платье? Да? — догадалась я и покраснела. Будто бы увидела за своей спиной незнакомую женщину, родившую и любившую моих мальчиков. А следом увидела и историю ее жизни, короткую историю, короткой жизни. Ей было тридцать пять. Близнецам одиннадцать. Она путешествовала по миру, собирая древние артефакты. Сыновья ее ждали...

— Простите, ребята! — По моему лицу покатились слезы. — Я его не возьму...

— Нет, возьмёшь... — сказали братья в унисон и растерянно переглянулись.

— Глупости какие! — настойчиво, даже с напором, возмутился Эрик. — Тебе же ужасно идёт...

— Возьми... Мама была бы рада... — выдавил Эмиль, сдерживая внезапно подступившие слезы. — Она была бы рада! — повторил он увереннее. — Ты же осталась совсем без одежды. Купить что-то сейчас нам негде и не на что. А платье — всего лишь платье. Так что бери все, что придется впору. И побыстрее.

— Бери, тебе говорят! — подмигнул мне Эрик. — И бельё не забудь!

Да, бельё оказалось спасением. Чистое белье после бани... от этого я не могла отказаться. Тут Эрик был прав, как никогда.

Кроме трогательного женского набора из белья и двух платьев мне достались удобные брюки Эмиля, которые он носил лет в тринадцать, и которые прожёг на правой штанине, во время творческих экспериментов с выжиганием по дереву. И старая синяя рубашка Эрика, рукава которой ему были коротки, а мне длины, тоже стала моей. Потом Эмиль достал из кладовки светлые кожаные ботинки с разноцветными шнурками.

- Примерь.

- Откуда такие модные? - удивилась я.

- Это сейчас модные. А пять лет назад дед их на ярмарке за гроши купил. К счастью, ботинки сразу малы оказались. Тебе должны подойти. Всяко лучше, чем босой.

Ботинки мне подошли, даже были немного великоваты. В одежде братьев я и поехала. Надевать мамины платья в дорогу было жалко.

И очень правильно. Потому что на второй день пути задул ветер, ночи стали холодными, а греться мне было не об кого. Я трижды завернулась в дедушкин свитер и дрожала.

Повозка была набита студентами, невыспавшимися, испуганными, похожими на выдернутых из гнёзд птенцов. Все они рассказывали почти одну и ту же историю, тревожились, жаловались и едва держались, чтобы не расплакаться. Эмиль и Эрик, едущие рядом с повозкой верхом, казались на их фоне слишком взрослыми, слишком другими. Конечно, это были только мои фантазии, мое особое к ним отношение. На деле братьям просто не на кого было оставить лошадей, да и глупо было бы их оставить кому-то в такое неспокойное время.

Мне так хотелось, сидя рядом с Эмилем плечом к плечу, скрасить путь рассказами о своих злоключениях, послушать, наконец, истории ребят со всеми подробностями, но вместо этого мне досталось почетное право в одиночку охранять «арфу». Врать про то, какая она ценная, и как сложно на ней играть, как она требовательна к изменениям влажности, а потому её ни в коем случае нельзя здесь открывать. Огромная «арфа» со своим таинственным и опасным содержимым всем мешала, так что вопросов от недовольных попутчиков было не избежать.

Впрочем, можно ли было всерьез жаловаться на мелкие неудобства? Война таяла где-то за нашими спинами, а мои друзья ехали неподалеку и даже больше не рвались в бой. Я прекрасно чувствовала их своим даром. Немного растерянных, немного обеспокоенных, но в глубине души довольных тем, что снова попадут в уютные стены дорогого Туона. Я искренне была с ними согласна.

Если первого августа просто похолодало, то пятого по крыше дилижанса забарабанил самый настоящий град. В его серой пелене проявились знакомые очертания Туоновских предместий. Мы проехали Уздок, лавку с сыром и сладостями, проводили тёплыми взглядами нашу таверну «Чернильницу», а когда добрались до ворот, то град сменился обычным холодным дождем.

Широкие ворота, по мирным временам всегда гостеприимно распахнутые, оказались перекрыты. По бокам стояли слесарные козлы, по всей вероятности взятые из нашей университетской пилорамы, а между ними, преграждая нам дорогу, лежало свежесрубленное, плохо очищенное от веток тонкое дерево. Видимо, эту заставу соорудили здесь буквально вчера.

Въезд в обитель знаний охраняло двое толстых, широких, похожих на каменные глыбы гвардейцев в плащах с капюшонами. Они прятались от града под выступом городской стены, но увидев наш дилижанс, выступили вперед и преградили дорогу.