Белая крепость

Глава 2

Сторож только поменял лучину, когда в дверь четырежды постучали. Ворча, старик пошёл отпирать засов. Унгер, видевший в темноте лучше людей, стиснул зубы: сын сторожа пришёл с пустыми руками. Однако, вслед за ним в барак скользнула фигура в мешковатом балахоне.

- Да прибудет с Вами Свет Его, - кивнул головой незнакомец, придерживаясь мослатыми пальцами за серебрянный кружок с солнцем, свисающий с его шеи. Так открыто святой символ обычно носили присветлые пастыри иллинов либо восьмилучники.

- И тебе того ж, - растерянно буркнул сторож, запирая за вышедшим сыном дверь.

- Чё сам пришёл-то? - тихо спросил старик. В присутствии восьмилучника его голос потерял уверенность.

- Чтобы посмотреть на хворь, Кериам. Ты же знаешь, - спокойно ответил незнакомец.

Сторож словно хотел что-то сказать в ответ, но лишь махнул рукой и крикнул:

- Эй! Нелюдь!

Унгер встал и подошёл, хмуро разглядывая пришедшего знахаря. Высокий и худой как жердь, острое лицо уже коснулись морщины, а чёрных волос - седина. На мгновение канкемарину показалось, что человек тоже внимательно его оглядел, словно темнота и не мешала тому.

- Локиам, этот проводит тебя, - бросил сторож, возвращаясь к своему месту.

Унгер вежливо кивнул и повёл знахаря в темноту, в глубь барака. Локиам последовал за ним. Другие канвемарины, лежащие и сидящие на кучах старой соломы, провожали их настороженными взглядами и тихим перешёптыванием. Унгеру тоже было не по себе. Он не ожидал, что знахарь явится самолично. И от этого было тревожно. Зачем тот явился? Что у него на душе? Однако, не повиноваться приказу сторожа он не мог.

- Здесь, - Унгер показал на лежащего на полу Андейга, в темноте казавшегося тусклым пятном на полу.

Знахарь присел на корточки и, аккуратно расчистив место от соломы, воткнул в земляной пол лучину. Послышались щелчки огнива и кресало и вот уже небольшой огонёк осветил бывший загон.

Унгер вздрогнул: в свете лучины Андейг выглядел ещё ужасней. От огня тени на лицо стали глубже, заостряя лицо, кожа казалась краснее, лихорадочно блестели глаза. Бледные губы потрескались до крови.

Зназарь подвинулся поближе к хворому. Подержал руку на шейной жиле, считая удары; приложил ухо к грудной клетке, следя за сбивчивым дыханием; осмотрел руки, недовольно хмурясь то ли на воспалённые раны, то ли на перепончатую кожу меж пальцев.

Унгер исправно отвечал на вопросы и был уверен, что сейчас человек, удовлетворив своё любопытство просто встанет и уйдёт. Однако, тот стал доставать из сумки инструменты. Как во сне старший канкемаринов смотрел, как знахарь по новой вскрывал раны, промывал их отварами, сшивал, а затем аккуратно перевязывал чистой тканью. Даже в беспамятстве Андейг дёргался и пытался вырваться, поэтому Оден, навалившись, придерживал того по просьбе знахаря.

- Всё что мог, я сделал. Остальное лишь в воле Архана, - Локиам вытер окровавленные руки о передник и с кряхтением встал. Унгер услышал как у того захрустела спина.

- Как твоё имя, сын?

- ... Оден, - с заминкой ответил канкемарин, не сразу осознав, что вопрос задан ему.

- Я вижу, что ты друг захворавшего. Твоему другу нельзя вставать и, особенно, напрягать руку. Как он проснётся будешь давать ему этот отвар. В полдень ему надо промыть рану вот этим и поменять перевязь. Не давайте никаких иных снадобий и не убирайте нити - это его убьёт.

В широкой мозолистой руке Одена оказались глиняные бутылочки и мешочек с тканью для перевязок внутри. Сам знахарь, подхватив суму, направился к выходу.

- Погоди.., - Унгер схватил его за рукав, но тут же выпустил, - простите, нам нечем отплатить.

Знахарь внимательно посмотрел на него, а затем пожал плечами:

- Как выздоровеет, пусть принесёт несколько рыбин. Большего мне не надо.

Унгер проводил знахаря до самых дверей в полной тишине. Как только тот ушёл сторож покачал головой:

- Чудной, да?

Унгер ничего не ответил, лишь ещё раз бросил взгляд на дверь и ушёл обратно в темноту барака.