Белая лань Нуэла

Глава 1

     Патрик нашёл мать в гербовом зале, в кресле у жарко растопленного камина в окружении внуков. Четырехлетний Грегг, как самый младший, гордо восседал у бабушки на коленях, упорно стараясь не клевать носом слишком явно.
Солнце давно уже скрылось за горами, замок постепенно отходил ко сну, но дети, все семеро от самых старших парней, до малышни, до сих пор были не в своих комнатах. Няньки сидели тут же, за столом, и чесали языками, но стоило Патрику шумно выдохнуть, все разом подскочили на ноги и, охая, принялись отдирать детей от бабушки и уводить спать. Каждому их них Патрик кивнул, каждого погладил по голове или хлопнул по плечу в зависимости от возраста, каждого обнял. Лишь Грегга взял из рук няньки и, обняв, поцеловал в лоб. Не хотелось выделять кого-то из детей, но этого мальчишку Патрик старался не обделять вниманием особо. Его мать, нежная хрупкая Эйнли, ушла слишком рано, не успев передать свою любовь первенцу. Грегг мать даже не запомнил.
     — Па, ба рассказала про снежных козлов. Ты покажешь нам их? — с трудом разлепив глазки, спросил мальчик.
     — Конечно, покажу. Завтра мне напомни, и пойдем на них смотреть, — тихим голосом пообещал Патрик.
     — Биттен и Аод тоже хотят посмотреть, ты их возьми с нами, они вредничали, но хотят, я знаю.
     — Мы все пойдем, — пообещал Патрик, прижавшись щекой к пушистой головке и пожелав сыну сладких снов, передал его на руки няньке.
     Когда дверь в зал закрылась, Патрик потер уставшие глаза и прошел к столу, где заметил глубокую миску с овсяным печеньем, половину ягодного пирога и высокие бокалы с остатками кранахана. На каминной полке стоял хромированный чайник, к радости Патрика — горячий. Осень вступила в свои права, вечерами сильно холодало, и, хотя замок уже начали отапливать, придя с улицы, хотелось согреться и нутром. Заварив чаю себе и матери, Патрик с наслаждением опустился в глубокое кресло и вытянул ноги.
     — Чем скорее я тебе всё расскажу, тем спокойнее станет у меня на душе, — тихо произнесла Эилид, грея руки о чашку.
     Патрик не стал отвечать, чтоб не сбить мать с настроя, да и овсяное печенье оказалось на диво вкусным, совсем свежим.
     — Это всё началось… ну да, почти полвека назад. Пятнадцать лет я жила спокойной жизнью, счастливая, в кругу любящих родителей и братьев. Детские забавы, учеба и обязанности, игры. Я ни в чём не знала горя и нужды. Но мой срок подошёл, и жизнь начала меняться…

     Дирижабль вольготно и плавно плыл в сторону замка, постепенно снижаясь. На корпусе гондолы легко различался натянутый стяг, указывающий на принадлежность дирижабля и команды к клану, что владел этими землями.
     Юная Эилид замерла на парапете замковой стены, едва стоя на месте от нетерпения. Внезапно поднявшийся ветер трепал подол её юбки из красного с зеленой, белой и синей ниткой тартана. Толстые светлые косы распушились, и волосы лезли в лицо, но Эилид упорно стояла на стене, рядом с площадкой, куда должен будет причалить небольшой дирижабль.
     — Эилид, — раздался позади строгий голос матери, и девушка, поджав губы, осторожно обернулась.
     Так и есть, Блэир Карнуэл, в девичестве Карлинн, стояла рядом, придерживая на груди плед той же расцветки, что и платье, как своё, так и дочери. Её волосы, уложенные вокруг головы, удивительным образом не растрепал ветер, они венчали голову Блэир, словно огненная корона.
     — Мама? — Эилид подняла тонкую бровь, в надежде, что Блэир сама скажет, чем она недовольна: мать явно была не в духе, а если такое случалось, домашние старались или скрыться с глаз её подальше или умилостивить. Хоть в Блэир и было меньше пяти футов роста, рука у неё — тяжелая, как и взгляд, а пылкий нрав известен всем в Нуэле.
     — Слезь со стены, Эилид, прошу тебя, — Блэир приблизилась к дочери, потянула её за подол вниз.
     — Я не упаду, мама, ты же знаешь, как я ловка. И я с рождения лазаю по скалам получше многих…
     — Не в этом дело, я тоже ножом попадаю в мишень за десять ярдов, но это не стоит показывать всем и каждому. Не забывай, кто ты. Внизу люди, и что они видят? Как женщина из семьи главы клана стоит на зубцах словно… Ты — Эилид Карнуэл, дочь вождя, сестра будущего вождя, будущая мать вождей…
     — Так прямо и вождей, — улыбнулась Эилид, польщённая словами матери.
     — На меньшее отец и не согласится, будь уверена. Лэчи любит тебя и не отдаст за проходимца и нищего, даже если ты сама попросишь, — фыркнула Блэир. — Ты — не простая девица из Карнуэлов. Ты — наша гордость, наша кровь, ты — это ты.
     — А хочу быть как ты, мама, — Эилид приняла руку матери и послушно спустилась, отметив, что дирижабль уже пролетает над городом, что раскинулся под стенами замка.
     — Ну так и будь, — усмехнулась Блэир, заботливо поправив на дочери укороченное драповое пальто. — Для этого надо всего лишь быть гордой, храброй и умной. Гордой, чтоб не позволить никому охаивать тебя и поступать с тобой дурно. Храброй — чтоб не спустить обидчику. Умной — чтоб не навредить этим себе. Тебе многое дано и позволено, но ты сама должна ещё больше. От тебя честь клана зависит даже больше, чем от братьев.
     — Но я всего лишь женщина, — не поняла Эилид, но мать вздохнула:
     — Увы. Это так. Но помни, кто твои предки, ты несешь ответ перед ними, даже будучи женщиной.
     Дирижабль завис над площадкой, на которой появились люди, готовые помочь пришвартовать его. С палубы гондолы уже скинули канат, по нему ловко спустился молодой человек, торопливо огляделся, увидел Эилид и размашистым шагом направился к ней. Девушка, разом забыв все наставления матери, с радостным визгом бросилась к парню, тот ловко подхватил её за талию и закружил в воздухе так, что кружева нижней юбки взметнулись вверх.
     — С возвращением, Кэден! — звучно чмокнула девушка новоприбывшего, когда он, наконец, поставил её на пол.
     — С возвращением, сын мой, — Блэир тоже шагнула вперед и, внимательно осмотрев лицо молодого человека, добавила: — Кулаки парней из Даринширна тяжелы, как я посмотрю.
     Кэден, чуть смутившись, запустил пятерню в буйную рыжую шевелюру, унаследованную от матери, а Блэир, внезапно улыбнувшись, добавила:
     — Но, полагаю, твои тяжелы не менее.
     Кэден улыбнулся уже открыто и широко, аккуратно прижимая к себе хрупкую фигурку матери.
     — Ты привёз? — нетерпеливо подергала Эилид брата за рукав кожаной куртки. — Привёз?
     — Ты мне как брату рада или курьеру? — насупился Кэден, и мать поддержала строгим взглядом, а потом шутливо пихнул сестру плечом:      — Да, привёз. Целые четыре новые вышло, все купил.
     Эилид взвизгнула от восторга и едва не пустилась в пляс, а потом готова была броситься помогать разгружать дирижабль, чтоб быстрее добраться до своих подарков, но Кэден развернул девушку и, ухватив за руки её и мать, пошёл под крышу, рассказывая:
     — А ещё тканей новых привёз, даже шёлк и кисею. И энциклопедии последний том как раз вышел, из-за него задержались, хотел уж сразу купить… А ещё кучу писем и половина — отцу. Про Эилид.
     — Уже? — осторожно спросила Блэир без особой радости.
     — Ага, — Кэден, наоборот, был рад этим письмам, — каждый встречный меня спрашивал, отвечать уставал. Вот как наша сестричка популярна! На пир к излому зимы, как пить дать, целая толпа соберется.
     — То есть как? — Эилид замерла на месте, вырвав ладонь из руки брата. — Ты о чём?
     Мать с братом переглянулись с удивлением, и Блэир мягко произнесла:
     — Эилид, об этом с лета говорит весь Нуэл. Одна ты, похоже, пропустила мимо ушей новость о том, что в этом году тебе предстоит выбрать себе мужа. Меня не очень радует расставание с тобой, но раз летом тебе исполнилось шестнадцать лет… Я в твои года уже была замужем и носила под сердцем первенца.
     Эилид застыла на месте, вперившись взглядом в стену. Она и в правду не замечала разговоров о предстоящем замужестве, а выходит семья уже подыскивает ей супруга? Блэир верно поняла мысли дочери и решила оставить её одну, дабы та могла в тишине и покое обдумать новость, уведя сына.
     А Эилид медленно вернулась на стену, с которой открывался прекрасный вид на родные горы и милый сердцу Нуэл…