Белая Ланда (агата Симакова) (отрывок)

32-ая серия

С горем пополам, вся в жутких треволнениях, Агата добралась до дома, всё переживая «как она выглядела», «что о ней подумают другие», что она передвигалась по городу в этом странном свисающем платье-мешке, будто с карнавала, юмористического фестиваля или из дурдома.

Но дома эта проблема усугубилась ещё сильнее!

С этим неожиданным преображением она вдруг поняла, что осталась совсем голой. А потому, что прежние вещи из разряда «чехлы от танка», вплоть до нижнего белья, ей решительно никак не подходили. Чисто технически, у неё теперь даже трусишек не осталось. И теперь она просто так из дома не могла выйти.

Натурально, катастрофа!

А вот тот, кто за одну секунду не сбрасывал сразу 50-60 или 120 кг, проблему Агаты точно не поймёт!

И тогда она позвонила своей верной подруге Ликуше… Ну, а кому же ещё! «Дескать, ты теперь во всём этом виновата, ты теперь меня и выручай». И вот она попросила Лику выручить её с одеждой – привезти, ододжить там шмоток кое-каких, может, своих, а может, прикупить кое-чего, – платюшек, сорочек, юбочек, туфелек на первое время, – потому, как сама даже из дома не может никуда выйти.

Лика, конечно, удивилась такой странной просьбе. Могло сложиться впечатление, что у Агаты какие-то мерзкие ворюги фетишисты-извращенцы вынесли весь гардероб, а то ли все вещи сгорели на пожаре. В общем, Агата удивила Луку.

Ликуша так ничего и не поняла, но выручить подругу для неё – это было святое! А по телефону такие вещи всё равно не объяснишь, ибо всё будет непонятным и звучало бы как бред. Потому Агата отделалась классической фразой «не спрашивай, потом всё объясню!», «Помоги, умоляю! Гибну!». На том всё и порешили. Но Ликуше всё не терпелось узнать, что же там такое стряслось.

И вот Палеолог, взяв с собой несколько платьев и уложив их баул, с гордостью от готовности помочь подруге в трудную минуту, приехала к ней. Подойдя к подъезду Агаты, она позвонила в домофон, а потом, когда её впустили, поднялась на третий этаж, где та жила. А когда Агата открыла ей дверь, Лукерья слегка удивилась, увидев чужого человека:

– О, здрасьте! – сказала Лука.

На пороге её встречала незнакомая девушка, которая была почему-то одета в платье, которое свисало с неё, и вообще, выглядело, как мешок картошки. Всё это выглядело презабавно.

– А Агата дома? – удивлённо спросила Лукерья.

– Ты что, с дуба рухнула?! Это же я, – как ни в чём не бывало, ответила Агата.

– Не поняла…! – продолжала удивляться Лука, подозревая, что её разыгрывают.

– Да, блин, заходи уже… Дома твоя Агата, дома! Ждёт тебя с нетерпением.

Как бы там ни было, но Лука вошла в квартиру. В прихожей она остановилась и настороженно начала искать Агату по сторонам. Подозрения пока никуда не улетучивались.

– Чего ты как не родная? Давай, разувайся и проходи уже!

Лука послушно разулась и прошла на кухню.

– А где Агата? – снова повторила она свой вопрос.

– Ты что, гонишь что ли? А я кто, по-твоему?... На куски разрубила я твою Агнату, – засмеялась Агата, – в ванной лежит, можешь посмотреть.

Лука начала тщательно всматриваться в неизвестную гражданку, в её черты лица. И тут её как будто молнией прошибло, как она удивилась. Она вдруг поняла, что это Агата и есть, – та самая Агата Симакова. Всё же от прежней Агаты новой Агате что-то «перепало в наследство», что-то осталось. Но узнать её просто так было нелегко.

– А-а-а к-к-а-а-к? А ч-ч-т-о-о-о? А что это ты с собой сделала? А куда делась твоя жопа?! – не стеснялась в выражениях Лукерья.

– Ну как, куда?! Пошла в зал, позанималась пару раз с фитнес-инструктором и всё, она отвалилась сама собой… прям на пол вот так… шмяк, – озорно и издевательски горели Агатины глаза, – её потом с пола долго собирали… Уборщица страшно злилась и ругалась.

Лукерья всё никак не могла прийти в себя, сохраняя на лице недоумение. А Агата начала хохотать, понимая, что в голове у Луки сейчас «гремучая мешанина и компот».

– Да ну тебя! Я тебя серьезно спрашиваю… А ты тут начинаешь… Давай, говори, а то не дам тебе платьев.

– А, ну если ради платьев, то да, расскажу всё. Да я за ажурные, кружавчатые трусы родину продам! – сказала Агата и опять расхохоталась.

– Фуф, чот устала, давай чайку сообразим, а! – решила Лука сбить накал этих страстей и издевательств.

– Вот чего-чего, а чайку сообразить можно, – ответила на этот призыв Агата, и пошла ставить чайник.

– Ну, давай, рассказывай, а то я сейчас лопну от любопытства… И ты будешь в этом виновата, – пригрозила Лукреция.

– Ой, да что тут рассказывать… Пошла я, значит, в тот салон… ну вот который ты мне дала абонемент. Ой, Ликусь, вообще, сказка! Процедуры, массажи… Я чуть не умерла от счастья! Спасибо тебе, кстати, огромное… Я прямо тебя вспоминала… Всё жалела, что мы с тобой вместе не пошли. А потом пошла к стилисту ихнему…

– Ну, так-так, – напряглась Лукерья.

– Усатый такой… Дава его ещё зовут. Знаешь его?

– Нет, первый раз слышу.

– Ну, в общем, он меня подстриг, покрасил… Вот, видишь, брюнетку из меня сделал… Мастер просто шикардос. Только что он там со мной сделал, я так и не поняла. Только я себя сама узнать не могу после этого… Ну видишь, и ты меня тоже не узнала. Вот я угарнула с тебя. Видела бы ты себя со стороны.

– Ой, да ладно, хорош уже…, – запротестовала Лука.

– Да, короче, не переживай, у меня глаза были точно такие же, когда себя в зеркале увидела.

– А что он такое сделал-то с тобой? – не унималась Лука.

– А почему ты думаешь, что это он со мной что-то сделал?

– Ну, ты же сама сказала.

– А я знаю, вообще?! Может, это всё процедуры их странные, а? Ты сама там была?

– Ну, так, была пару раз… Но вот чтобы меня омолодили… не-а, такого не было, – засомневалась Лука, – у тебя, кстати, есть телефон этого… Давы?

– Не-а, я не записала… Зато он мой номер записал. Обещал перезвонить, шашлыком угостить… самым лучшим в городе. Всё офигивал, какая я красивая, представляешь! Да я сама обалдела, если честно.