Белая Лилия

Глава 1.1 Знакомство с уездом

Ужин проходил в гостиной, тускло освещённой лампами и свечами. За окнами начинал опускаться тёплый горный вечер, в доме пахло деревом, старым воском и свежим хлебом. Я сидела напротив матери и, стараясь не смотреть на скривившееся лицо той, ковырялась в еде. Матушка снова жаловалась.

—Это же не жизнь, а ссылка, — восклицала она, то обращаясь к папеньке, то в пространство. — Я прожила при дворе столько лет… А теперь — смотреть, как в комнатах с потолка сыплется известка, и слушать, как мыши скребутся за стеной! Да в Петербурге даже в подвалах уютнее, чем здесь!

Я сдержанно кивала. Мне было жаль мать. Та, что некогда блистала среди фрейлин, привыкла к позолоченным зеркалам и шелковым занавесям, теперь сидела за скромным дубовым столом. Всё её существо протестовало против этой новой реальности, и я чувствовала, как сердце моё сжимается — но спорить было бессмысленно.

Отец, наоборот, держался бодро:

—Зато воздух чистый, — заметил он, разливая чай. — И виды какие! Горы, луга… Наталья, скажи, ведь правда здесь легко дышится?

—Конечно, папа, — улыбнулась я. — Особенно Лёвушке полезно. Он ведь весь день провёл в саду и даже не закашлялся.

Мать только фыркнула и отставила чашку.

— Я рад, что вы с Наташей поддерживаете меня, — вздохнул отец, — потому что мне завтра уже нужно ехать в уездный дом. Начинать вникать в дела.

—Так сразу? — с упрёком спросила мать.

—Таков долг, Анастасия. Я не могу сидеть сложа руки.

Он подозвал Захара, который в тот же миг вошёл с аккуратно перевязанной пачкой конвертов на подносе.

—Вот, — сказал отец, подавая пачку жене. — Не успели приехать, а нас уже приглашают. Вечера, собрания, чайные приёмы. Ты ведь всегда жалуешься на скуку — вот, займись. Сделай этот уезд светским.

—Светским… — повторила матушка с иронией. — Не удивлюсь, если здешние дамы сами себе наливают чай, а из развлечений — скачки на свиньях!

Я рассмеялась:

—Маменька, вы будьте осторожны. Семья, которой вы ответите согласием, непременно пойдёт хвастаться соседям, что барыня из самой столицы выбрала их!

Папенька тоже улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему тепло. Матушка вздохнула, но взяла письма, уже разглядывая печати и каллиграфию.

Ужин закончился почти в тишине. Лишь посуда звенела, и за окнами всё гуще сгущались сумерки. Я сидела чуть дольше всех, глядя в чашку с остывшим чаем. В этом новом мире всё казалось зыбким и незнакомым, но внутрименя теплилась слабая, почти неуловимая надежда.

Может, здесь всё и начнётся по-настоящему…

На следующее утро матушка сообщила мне, что откликнулась на одно из приглашений — отставной генерал, старый знакомый нашего отца, устраивает вечер, и следует подготовиться. К тому же, она велела собираться в город — выбрать наряды. Я отложила книгу и кивнула. Сердце защемило от лёгкого волнения: первый выезд в Майков.

Дорога оказалась живописной. Наш экипаж покачивался на ухабах, лошади шагали бодро, и я, приоткрыв шторку, не могла оторвать взгляда от горизонта.

Горные гряды вдалеке, зелёные холмы, пастбища и степь — всё было таким широким, необъятным. Ветер приносил запах свежести, пыли и трав. Внутри меня что-то отзывалось на эту первозданную красоту. Мне казалось, стоит протянуть руку — и я коснусь края нового мира.

«А вдруг здесь начнётся история? — думала я. — Что, если судьба, наконец, распахнёт передо мной двери? Любовь? Приключения? Или, может быть, я просто стану сама собой…»

Матушка, разумеется, не разделяла моего воодушевления.

—Все подходящие женихи остались в столице, — вздыхала она. — А здесь — только военные да помещики, и те, поди, не блещут воспитанием. Наталья, тебе уже пора бы подумать серьёзно о замужестве.

Я промолчала. Мне не хотелось обсуждать женихов, тем более среди степей, которые вдруг казались куда более живыми, чем все балконы Зимнего дворца.

В ателье в Майкове царила пыльная простота. Местная мода и впрямь оставляла желать лучшего. Мы с матушкой переглянулись — и почти ничего не купили. Но когда я увидела платье из лёгкой ткани, украшенное народным орнаментом — тонкие золотистые завитки по бордовой кайме — что-то щёлкнуло во мне. Я попросила примерить.

— И это ты выбрала? — матушка изогнула бровь. — Для бала?

— Не обязательно для бала, — сказала я. — Возможно… пригодится. Когда-нибудь.

Она покачала головой, но ничего не сказала. Мы покинули город с почти пустыми руками. Лишь ветер играл с лентами на коробке, где лежало моё странное приобретение.

И всю дорогу назад я думала о завтрашнем вечере — и о том, как много может начаться с самой простой поездки.

…

На следующий день, когда мы вновь уселись в карету, чтобы ехать на приём, матушка выглядела бледной и раздражённой. Лёвушка простудился, и она провела с ним весь вечер и половину ночи. Теперь же, поглядывая в окно и натягивая перчатки, она едва сдерживала ворчание: