Белая Лилия

Глава 3.1 Горячая степная кровь

Новый учитель быстро прибыл в поместье, и им оказался двадцатипятилетний юноша из мелкой аристократической семьи. У него была утончённая внешность, мягкий нрав и большие очки на носу. Начитанный, вежливый, образованный — он сразу нашёл общий язык с Лёвушкой и начал заниматься с ним ежедневно.

По утрам Павел завтракал вместе с нашей семьёй. Матушка любила расспрашивать его о всяких научных диковинках — она всегда уважала образованных людей, даже если сама не всё понимала из того, что он говорил.

Я заметила, что Елена стала чаще наведываться в наше поместье. В один из вечеров, когда мы остались вдвоём в моих покоях, я всё же не удержалась и спросила напрямую:

—Елена, скажи, ты ведь не просто так здесь каждый день? Что тебе так интересно в наших завтраках?

Елена вспыхнула, но всё же решилась на откровенность. Она выложила всё как на духу:

—Мне очень по нраву Павел… Он такой… такой, каким я всегда мечтала видеть своего суженого. Когда он читает — я чувствую себя героиней романа. Словно попала в другую жизнь.

Я посочувствовала ей. Вспомнился её отец — генерал, прожжённый в походах, с суровым взглядом и жёсткими нравами.

—Только представь, — пробормотала я, — если он узнает о Павле… он в первую же минуту запихнёт его в мортиру и отправит прямиком на Кавказ.

Пока мы обсуждали проблемы отцов и дочерей, в покои заглянул Захар и вручил мне письмо. Я развернула конверт — и узнала знакомый почерк.

—Пожарова… — пробормотала я.

Елена тут же ахнула:

—Она что, приглашает тебя на приём?! Наташа, ты случайно не перешла ей дорогу? Просто так она никого не зовёт. У неё на всех свои причины…

Я растерянно покачала головой.

—Без понятия. Но, видимо, надо идти. Что бы там ни было — я узнаю это только на её балу…

День бала Пожаровой наступил совсем скоро. Елена, прощаясь накануне, крепко сжала мою руку и прошептала:

—Обязательно расскажи, что выкинула эта Маргаритка. Я уверена — что-то недоброе.

Я усмехнулась, но не ответила. Вместо этого выбрала своё любимое платье из столицы — нежного перламутрового цвета, с кружевным воротом и жемчужными пуговками. Пусть знает, как выглядят настоящие дамы.

Если Пожарова и задумала пакость — пусть. Я росла в Петергофе, среди сплетен и интриг. Там интриги были не игрушечными, а настоящими, с последствиями. Так что Маргариткины театральные ужимки меня не пугали. Я уже не девочка, которой можно заткнуть рот надменной усмешкой.

Бал, как и ожидалось от дочери купеческого рода, был роскошным. Прямо в центре города, в родовом доме Пожаровых, собрался весь уезд. Сладкие речи, блеск украшений, шумный смех — всё казалось таким нарочито вычурным.

«Светская львица», — так о ней говорили. Я только усмехнулась, проходя через парадный вход поместья.

Светская львица... Ну-ну. Все львицы быстро становятся не у дел, если слишком много рычат. Настоящие охотницы не шумят — они действуют молча.

Войдя в зал, я тут же наткнулась на саму хозяйку вечера. Маргарита была одета в роскошное тёмное платье с алыми кружевами. Украшения с рубинами дополняли образ, а её светлые кудри подчёркивали контраст — властная, соблазнительная, словно готовая к нападению.

С обманчивой любезностью она отвела меня в небольшую гостевую комнату рядом с залом. Усадила на мягкий диван и, с улыбкой на лице, начала расспрашивать о всякой ерунде — о погоде, новом учителе, цвете моего платья…

Но вскоре разговор, как я и ожидала, плавно свернул в сторону лошадей.

—Говорят, вы прекрасно держались в седле у Кабановых, — заметила она, поправляя прядь волос. — Белая масть вам к лицу… Хотя, конечно, удивительно совпадение. Алексей Семёнович, как раз в тот день, приобрёл жеребца из той же партии. Белая и чёрная — прямо пара, не находите?

Я промолчала.

—Ходят слухи, — продолжила Маргарита, — что господин Ордынцев… подарил вам ту лошадь. Все уши прожужжали. Представьте, какой жест! Белая лошадь… — она усмехнулась. — В нашем уезде такие подарки не делают просто так.

Она изучающе смотрела на меня, как хищник, наблюдающий за дичью. Но я тоже умела улыбаться в ответ.

—Любопытные слухи, — произнесла я спокойно. — Но, как вы знаете, многие слухи беспочвенны.

Маргарита чуть нахмурилась, но больше не настаивала. Слегка фыркнув она поднялась с дивана и удалилась из комнаты.

Я поняла, к чему она вела. Её слова, её наигранное дружелюбие — всё это было лишь ширмой. Поэтому, вернувшись в зал, я с облегчением вздохнула. Но тут же сообразила: Пожарова не отпустит меня так просто.

Весь вечер я была предоставлена сама себе. Но, к моему удивлению, одиночество оказалось не тягостным. Я разговорилась с одной из девушек — дочь губернатора всегда была интересна для уездных светских бесед. И юноши, и барышни с удовольствием вовлекали меня в разговоры — к явной досаде Маргариты.