Белая Лилия

Глава 3.2 Горячая степная кровь

В дверях, с горделивой осанкой и острым, сверкающим взглядом, появился молодой казак. Светлые волосы, заплетённые в тонкую косицу, серьга в ухе, высокий рост, сильная осанка. Он прошёлся глазами по залу — и когда его взгляд остановился на мне, губы его растянулись в широкой, задорной улыбке.

—Братцы! — выкрикнул он, поворачивая голову в сторону входа. — Давай сюда! Она действительно знатная деваха, как о ней и говорят!

За его спиной, толкаясь и перебивая друг друга, появилась шайка молодых казаков. Одни отбивались от растерянных слуг в коридоре, другие пытались протиснуться мимо своего вожака, чтобы разглядеть меня получше.

С каждой секундой сердце стучало всё громче. Не от страха… от чего-то другого. От чего-то нового, необузданного. Степь ворвалась в зал — и принесла с собой огонь.

—Дела плохи, — прошептала девушка рядом со мной. — Это Гриша Быстрых. Местный смутьян. Лучше уходи, пока не стало хуже.

Я слушала молча, холодно глядя на это представление. На миг мне показалось, что это проделка Пожаровой — выставить меня на посмешище. Но, увидев, как перекосилось её лицо, когда молодой человек ворвался в зал, я поняла — это не её рук дело.

Казак широким шагом направился внутрь.

—Надеюсь, хозяева не осудят нас! — усмехнулся он, входя в самую гущу гостей.

Как хозяйке вечера, Пожаровой всё же пришлось выйти наперерез. Голос её звучал холодно и резко:

—Вас сюда не звали. Покиньте зал.

Казак фыркнул, теребя серьгу в ухе:

—Нас не зовут. Мы сами приходим, когда нужно.

Он едва заметно кивнул. Из-за его спины выскользнула юркая девчонка-казачка, ловко обошла гостей и мягко, но решительно оттеснила Пожарову в сторону. Её лицо перекосилось от злости.

Тем временем казаки, как по команде, рассредоточились по залу. Кто-то перехватывал аристократов, кто-то шептался, кто-то просто стоял, скрестив руки. Они образовали живой коридор, в самом центре которого остались я и Григорий Быстрых.

Парень с ровной походкой направился ко мне. Когда он подошёл вплотную, я ощутила аромат степей и исходящий от него жар. Он был словно дикий зверь — сильный, опасный, но с какой-то игривой искоркой в глазах. Он смотрел на меня без стеснения, открыто, изучающе… но в его взгляде не было злобы. Только юношеский задор.

—Красивая ты, девица. Благородная, как и говорят на базаре, — бесцеремонно заявил он. — Прямо как положено столичной.

Я холодно усмехнулась:

—Вот и сидели бы у себя на базаре, не по случаю одеты, голубчик.

Мой язвительный тон вызвал хохот среди казаков. А Григорий только улыбнулся шире, прищурившись от удовольствия.

—Что вы, что вы, манерам мы тоже обучены… И танцевать умеем, — проговорил он и неожиданно резко подхватил меня за талию одной рукой, другой перехватив мою ладонь. — Всего один танец — и избавитесь от моего общества.

По залу прокатился ропот. Даже Пожарова, до этого холодная и величественная, теперь казалась потрясённой.

Я надела на лицо маску безразличия. Шансов избежать конфликта не было. Тактическое отступление — лучшее, что я могла придумать.

—Хорошо, — кивнула я.

—Вот и славно, — довольно протянул Григорий. — Что замерли, ребятки? А ну-ка, сыграйте что повеселее! — выкрикнул он в сторону музыкантов.

И мелодия началась. Танец одной пары, за которой наблюдал весь зал.

Нежная девушка в чистом наряде — и вульгарный, грубый казак с лёгкой щетиной и в походной рубахе вызывающего красного цвета.

—Насколько я знаю, партнёры должны смотреть друг другу в глаза, — фыркнул он, заметив, что я отвернулась.

— Вы больно умны, — огрызнулась я и всё же подняла взгляд, встретившись с его голубыми глазами.

Я ощущала странное чувство — этот мужчина был дик, груб, но счастлив. Он будто наслаждался моментом. Его ладонь, пусть и шероховатая, в рубцах, была тёплой… такой, что внезапно дарила уют.

Когда танец подошёл к концу, Григорий весело свистнул:

—Леди, вы задели моё сердце! А я бы не прочь повторить этот танец, да хоть прямо сейчас!

В зале раздался новый ропот — ведь все слышали, что он обещал всего один танец…

—Спасибо за танец… Теперь я понимаю, почему ваши кони такие выносливые — им, бедным, не привыкать терпеть дёрганья без ритма и чувства меры, — произнесла я с едкой усмешкой. В надежде прекратить этот цирк.

По залу прокатились сдержанные смешки. А Григорий… он не ответил. Лишь хмуро посмотрел на меня, лицо его чуть изменилось. Будто бы он разочаровался .

Не дожидаясь новых слов, он махнул рукой своим — и казаки покинули зал так же внезапно, как и появились.

Я осталась с горьким послевкусием. Я не люблю конфликты. А этот вечер всё же оказался слишком бурным.

Маргарита подошла ко мне и поблагодарила за спасение вечера. В её словах было немного искренности ия кивнула — и поспешила проститься.

Мне не хотелось оставаться в этом доме ни минуты дольше.