Белая Лилия

Глава 4.1 Под сенью абрикосов и сабель

После инцидента на балу прошло некоторое время, уезд затих в ожидании новых происшествий. Алексей Ордынцев наведался в поместье по делам уезда, а также отобедал вместе с нами.

Он осторожно поинтересовался, не напугал ли меня тот инцидент с казаками. Я лишь отмахнулась — во дворцах Петергофа и не такое видала.

После обеда мы прогулялись в саду — разумеется, по настоянию маменьки. Я решила воспользоваться моментом и спросила Ордынцева о делах уезда. Действительно ли всё так натянуто между аристократией и казачьей станицей?

Он ответил спокойно и сдержанно, как и всегда: — Вам не стоит волноваться. Безопасность уезда — наша обязанность. Доблестные офицеры императорской армии всегда стоят на страже порядка.

Мне стало немного легче, хотя я понимала — не всё так просто.

Он смотрел на меня пристально. Я чувствовала, как в его взгляде проскальзывало непонимание: — Где настоящая Наталья, а где маска? То вы взбалмошная и безрассудная, то — нежная, изящная, почти недоступная…

Я рассмеялась: — У каждой дамы должна быть своя изюминка, не так ли?

…

Через несколько дней у Лёвушки должен был быть день рождения, и я решила отправиться в город — найти подходящий подарок. Маменька в это время суетилась по хозяйству, готовя усадьбу к празднику, так что со мной поехали лишь служанка и извозчик.

Я обошла почти весь базар, пересмотрела десятки прилавков и лавок, и всё без толку. Лёвушка давно мечтал о расписной фигурке пони — такой, чтобы была похожа на Лилию. Но в городе, казалось, не знали, что это за зверь такой.

Я уже выходила из очередной лавки, чуть опустив плечи от усталости, когда вдруг услышала знакомый, чуть насмешливый голос:

— А что, и барышни теперь торгуются за игрушки на базаре?

Я резко обернулась — и, конечно же, это был он. Григорий Быстрых. Стоял, прислонившись к деревянному столбу, ухмылялся, теребя край своего пояса.

—Только не говорите, что сбежали из поместья в поисках приключений? — подмигнул он.

— А если и так? — холодно ответила я. — Уж лучше искать пони, чем вторгаться на чужие балы.

Он тихо засмеялся: — Вот уж больно злопамятны вы, барышня. Я ведь с извинениями пришёл… А мой батя — так и вовсе хотел меня живьём закопать. Вы бы видели, как он негодовал.

—Сочувствую, — отрезала я.

Он замолчал на мгновение, а потом неожиданно добавил: — А может… мне помочь вам с этим пони?

— А вы-то тут при чём?

—Связи у нас есть. Один мастер из станицы вырезает таких лошадок — хоть в Эрмитаж неси. Только вы скажите, какой нужен — цвет, грива, узор… Всё будет.

Я на мгновение задумалась. Было глупо принимать помощь от этого… дикаря. Но я вспомнила лицо Лёвушки, когда он рассказывал о своей мечте. А потом — тёплую шероховатость руки Григория во время танца…

Я кивнула: — Хорошо. Только без лишних сцен.

Он усмехнулся: — Обещаю. Ни тебе балагана, ни гармоней.

Вот так и вышло, что именно Григорий Быстрых помог мне с подарком для брата.

У меня остались странные, двоякие ощущения от всей этой встречи. Он был грубоват, нахален, но… в чём-то искренний. В чём-то живой, настоящий.

И всё бы хорошо, если бы, уже прощаясь, он не ляпнул с ухмылкой: — Ну что, теперь должна — оплата натурой?

Я вспыхнула. В следующий миг мой каблучок больно пришёлся ему по ноге.

—Мечтай, казак, — отрезала я и взлетела в карету, даже не обернувшись.

Пусть знает своё место.

…

День Лёвушкиных именин наступил на удивление быстро. Маменька суетилась с самого утра, проверяя столы, угощения и цветочные гирлянды. Были приглашены многие семьи уезда. Даже Алексей Ордынцев приехал, чем вызвал бурю восторгов у матушки. Он подарил Лёвушке изящный набор оловянных солдатиков — с точными деталями, покрашенных вручную. Каждый был с подписью — ранг, звание, дивизия.

Брат сиял от счастья, не отрываясь от коробки, а Ордынцев с неожиданным увлечением объяснял, кто есть кто. Я стояла поодаль и наблюдала. Было странно видеть его таким — спокойным, добрым, почти ласковым. И всё же в его сдержанности чувствовалась настоящая забота.

Самым неожиданным гостем стал Григорий Быстрых.

Он появился внезапно — верхом, словно явившись из самого воздуха, с пылью дороги на сапогах и неизменной ухмылкой. Его конь встал перед садовыми воротами, и на мгновение всё стихло: даже пение птиц, казалось, замерло от неожиданности.

Он спешился, обвёл глазами гостей, задержав взгляд на мне, и, держа за поводья пони, шагнул вперёд. Пони — юркий, с пёстрой гривой, живо переступал копытцами.

—Подарок от всей казачьей станицы, — сказал он, обращаясь к Лёвушке. — Этот жеребёнок — выносливый и послушный. Почти как вы, молодой человек.

Лёвушка, ошеломлённый, подбежал и обнял пони за шею.