Белая Лилия

Глава 5.1 Сладость свободы и горечь запрета

Прошло несколько дней с момента именин Лёвушки. С тех пор мальчик почти не расставался со своим пони.

Он вставал чуть свет и бежал в конюшню, а возвращался лишь к обеду — запылённый, весёлый, с исцарапанными коленками и прядями соломы в волосах. Его весёлый смех разносился по всей усадьбе.

За завтраком Павел, учитель Лёвушки, осторожно заметил, что мальчик стал отставать в учёбе. Мама тут же вспыхнула.

—Вот ведь, от казака этого одни беды! — всплеснула она руками. — Лошадь, пони, пыль, шалости... Сдать его надо. Подальше от глаз.

Мне стало не по себе.

—Мама… это ведь подарок, — сказала я тихо. — И не просто от кого-то, а от всей станицы. Разве можно так поступать? Лёвушка счастлив, он… он полюбил его всем сердцем.

Маменька нахмурилась, но голос остался твёрдым:

— Ты слишком сентиментальна, Наталья. Защищать казака... Это уже переходит границы. Не забывай, кто мы и где живём.

Горечь сдавила мне горло. Я видела: в глазах матери было раздражение, страх, тревога — но не понимание. Неужели она и правда не чувствует, что в этом пони было что-то большее, чем просто шутливый жест? Что Григорий, несмотря на весь свой грубоватый вид, сделал это от чистого сердца?

—Хорошо, — сказала я наконец, стараясь говорить спокойно. — До возвращения отца я попытаюсь всё уладить. А уж он решит, как будет правильно.

Мама кивнула, вздохнула и больше к теме не возвращалась. А я втайне дала себе обещание: не позволю лишить Лёвушку его радости. Не дам растоптать то немногое, что приносит в этот дом свет.

К обеду я нашла Лёвушку в конюшне. Вместо того чтобы быть на занятиях с Павлом, он сидел в тени стойла рядом с молодым подмастерьем конюха и что-то горячо обсуждал, размахивая руками.

Я остановилась в дверях и молча наблюдала. Лёвушка пытался сесть в седло, но его движения были неловкими, спина съезжала, а руки то и дело хватались за гриву. Пони с тревогой мотал головой, будто чувствуя неуверенность маленького всадника.

Я вздохнула, но всё же не смогла сдержать лёгкую улыбку.

— Ну что, мой храбрый кавалер, осваиваешь искусство верховой езды? — спросила я, подходя ближе.

Лёвушка смутился, соскользнул на землю и потупил взгляд.

— Я… я просто хочу, чтобы он меня слушался. А он пугается, потому что я всё делаю не так… — пробормотал он.

—Почему же ты не попросил помощи? Ни у Павла, ни у меня?

Мальчик пожал плечами, а потом, будто набравшись храбрости, признался:

—Тот казак… Гриша… он сказал, что настоящий мужчина должен сам. Если сам справлюсь — значит, пони меня признает. А если нет — я недостоин.

Я сдержала усмешку, чувствуя, как сердце то и дело покалывает странным теплом.

—Настоящий мужчина, Лёвушка, — это тот, кто не боится просить помощи, когда она нужна. Даже самые сильные не становятся таковыми сразу. А если хочешь — я покажу тебе, как правильно сидеть в седле.

Лицо Лёвушки просветлело. Он кивнул с воодушевлением.

—Тогда пошли. Начнём прямо сейчас.

..

Мы занимались в течение двух дней. Лёвушка оказался упрямым, но старательным учеником, и хотя поначалу всё шло туго, постепенно он стал увереннее держаться в седле. Каждый его успех я встречала похвалой, а он сиял от счастья, будто выигрывал турнир.

Однако за завтраком третьего дня мама снова начала ворчать:

—Снова возишься в конюшне? Это уже просто несерьёзно. Ты барыня или пастушка? Хоть бы кто объяснил, где твои приличия…

Я хотела было ответить, но в этот момент в комнату вошёл главный слуга.

—Простите, барыня, — сказал он, — для вас принесли… подарок. Или послание. Не совсем понятно.

Я нахмурилась. — От кого?

— Не представился, сударыня. Мужчина, взрослый, высокий, в накинутом капюшоне. Передал через извозчика, вскочил на коня — и только пыль за ним.

На удивление это оказалось детское седло — настоящее, хорошо скроенное, с мягкой подкладкой и изящной вышивкой. Оно было сделано как будто специально для Лёвушки — с удобной посадкой и даже его инициалами, вытесанными на латунной пряжке.

Я осторожно провела пальцами по тиснению и ощутила тёплый укол в груди. Кто же мог…?

Но имени не было.

Мама что-то недовольно пробормотала, но я её уже не слушала. В голове промелькнул образ одного человека. Нет, это глупо. Он бы не стал… Или всё же?..

С новым седлом обучение пошло гораздо быстрее. Я с новыми силами принялась помогать Лёвушке, и уже к вечеру он уверенно держался в седле, выпрямлял спину и не цеплялся за гриву.

Когда он впервые проехал по двору сам — уверенно, без страха — лицо его сияло так, словно он одержал великую победу.

—Спасибо, сестрёнка! — обнял он меня, а потом побежал обратно к Павлу, к занятиям, к книгам.

Я осталась у конюшни и с улыбкой смотрела ему вслед. А вечером мы с Еленой гадали, кто же мог прислать это загадочное седло. Но ответ, похоже, предпочёл остаться в тени.