Белая Лилия

Глава 6.2 Песня в золотой клетке

Праздничный бал настал совсем скоро. Вся чета Фроловых отправилась в поместье уважаемого аристократа — графа Поливанова — на юбилей. По дороге в карете царила напряжённая тишина, которую первой нарушила матушка:

— Ты помнишь, Наталья, что нельзя упускать возможности. Сегодня тебя должны увидеть. И запомнить.

—Запомнить в старомодном платье? — сдержанно поинтересовалась я, не сводя взгляда от окон.

—Это не старомодное платье. Это фасон, который по достоинству оценят. Он тебе идёт к лицу, — с нажимом ответила матушка, бросив на меня строгий взгляд.

Я лишь сжала губы и отвернулась. Мне не хотелось спорить — это было бы бесполезно.

Отец лишь кашлянул и пробормотал:

—Главное — не опозорь семью.

Я ничего не ответила. Все слова застревали в горле.

Поместье графа Поливанова оказалось обширным и богатым. Вечеринка проходила в саду, украшенном фонарями и гирляндами. Зелень, цветы, аромат лета — всё слилось в одну праздничную симфонию.

Народу было так много, что я невольно усмехнулась:

— У графа, похоже, слишком много приближённых для человека, считающегося уединённым.

Мы высадились из кареты и ждали Алексея Ордынцева, который обещал встретить нас и представить хозяину вечера. Матушка несколько раз поправила мою причёску и шептала наставления:

—Помни: держись прямо, улыбайся сдержанно, ни одного глупого слова. Ты должна быть грацией и скромностью.

Я лишь кивнула, вглядываясь в толпу гостей и надеясь, что вечер пройдёт без потрясений.

И вот среди нарядной толпы показался Алексей Семёнович. Он уверенно направился к нам, но, завидев меня, замер на месте. Его взгляд словно оцепенел, в лице промелькнули тени воспоминаний. Мне почудилось, что с его губ сорвался шёпот:

—...Ирина?

Я нахмурилась, не поняв, к кому он обратился. Но уже через секунду Алексей собрался, выпрямился и с холодной вежливостью поприветствовал нас:

—Господин Фролов, госпожа... барышня Наталья. Рад видеть вас.

Матушка удовлетворённо хмыкнула, словно её план начал сбываться. Я же слегка смутилась — с чего это вдруг мужчина так странно на меня посмотрел? Пожав плечами, я пошла вместе со всеми представляться хозяину вечера.

Как и предполагала, вечер оказался скучным. Взрослые болтали о своих проблемах, граф изредка вставал с места, произносил вялые тосты, а затем снова усаживался в своё кресло, наблюдая за танцующими.

Я стояла в сторонке вместе с Еленой, попивая лимонад и изо всех сил стараясь не зевать.

—Признайся, — тихо сказала подруга, — ты всё ещё не поняла, почему на тебя сегодня так таращится Ордынцев?

— Он таращится? — я едва не поперхнулась.

— Не просто таращится. Он смотрит так, будто увидел призрак, — прошептала Елена, пряча лицо за веером. — Я уж испугалась, что ты вдруг стала знатной колдуньей и не предупредила.

— Не смеши меня, — фыркнула я, — он просто... странно себя ведёт. Сначала смотрел на меня с изумлением, потом с каким-то холодом, а теперь будто не может отвести глаз.

— А ты обрати внимание на Маргариту, — Елена кивнула в сторону небольшой группы девушек. — Она уже третий платок скрутила в узел. Если Ордынцев ещё хоть раз глянет в твою сторону, она, боюсь, набросится на тебя с десертом.

Я повернула голову. Маргарита Пожарова и вправду выглядела так, будто готова была взорваться. Её губы были сжаты, а взгляд напоминал кинжал.

—Кажется, мне срочно нужно подышать свежим воздухом, — пробормотала я.

Елена хихикнула:

—Только не забудь, что в таком старинном платье, тебя могут спутать за молодую вдову генерала.

Я бросила на неё многозначительный взгляд:

—Вот теперь ты точно хочешь, чтобы я сбежала в сад.

Но сбежать не удалось. Как только я сделала шаг к выходу, зазвучала музыка и распорядитель объявил:

—Дамы приглашают кавалеров!

Мать тут же подтолкнула меня вперёд и, подзывая Алексея Семёновича, шепнула ему:

—Прошу, сопроводите Наталью. Она не знает здесь никого, кроме вас. Не дайте девушке смущаться.

Я едва не застонала вслух, но было поздно: Алексей уже подходил, и, остановившись передо мной, с чуть одухотворённым выражением лица произнёс:

—Разрешите?

Я кивнула, положила ладонь ему на руку и в этот момент услышала, как за моей спиной с резким звуком рвётся ткань. Обернувшись краем глаза, я увидела Пожарову, сжимающую в руках остатки своего платка и выходящую из зала с лицом цвета грозовой тучи.

—Вот теперь я действительно боюсь за свою жизнь, — прошептала я.

Но Алексей ничего не услышал. Мы закружились в танце.

Этот танец был... странным. Его рука держала мою чуть крепче, чем нужно. Его глаза не отпускали. Там, в глубине, бушевал целый шторм: тоска, изумление, что-то ещё... Я не могла понять.