Белая Лилия

Глава 9.1 Зов крови

По старой привычке я обходил поместье поздним вечером. Стар я, но не сутулый, спину держу прямо, зрение ещё острое — порядок люблю. Дом, когда тих — это хорошо. Но тишина бывает разная. Сегодня — что-то в ней скреблось, будто мышь за стенкой. Не такая она была, как обычно.

Прошёл мимо кухни, мимо молельной, заглянул в столовую — всё на месте, всё чисто. Скатерть ровно, столовое серебро блестит.

Наверх поднялся. В детскую.

Дверь приоткрыта — заглянул.
— Угу… порядок, — пробормотал себе под нос. — Младший господин старается, видно.

Комната у него всегда уютная. Игрушки разложены, книжка раскрыта на тумбочке. А вон — щётка для пони в углу, аккуратно уложена. Видно, не забыл почистить.

—Хорошо, что не отобрали пони, — выдохнул я, прикрывая за собой дверь. — Спасибо барыне. Настояла… А то уж мы, слуги, и не знали, как его утешать. А теперь вон — бегает, смеётся, будто горя и не было.

Постоял у окна, посмотрел, как вечер опускается на двор, и пошёл дальше — к их супружеским покоям.

Там, как всегда, всё выверено.

На кровати ни складочки. Флаконы духов на столике — как по нитке. И письма. Целая кипа. Некоторые уже вскрыты, а другие — вон, в воске ещё.

Наклонился, взглянул краешком глаза — не прикасаясь, конечно.

Печати знакомые. Дамы солидные. Одна из столицы. Другая — от маркизы, что недавно перебралась в наши края. Барыня знает всех. И про всех. И всё.

Сглотнул. Сухо стало в горле.

—Всё она знает, — прошептал я. — Кто с кем в ссоре, кто с кем венчается, кто с кем прячется… А главное — знает, как устроить. Задумала ведь. Пригласила. Подготовила.

Выровнял плечи, руки за спину убрал.

—Надеюсь не сломается девица. Вольной окажется. Кровь скажет своё…

Окинул взглядом комнату. Красиво, правильно, глухо. Слишком правильно.

—Всё было готово, — повторил я еле слышно. — А теперь… теперь, кажется, поздно.

Развернулся и быстро вышел.

Затем я шагнул в кабинет господина — ту самую комнату, что примыкала к их спальне. Здесь пахло бумагой, чернилами и кожей переплётов. На полках — папки, свёртки, книги, отчёты. На столе — аккуратные стопки документов и новая чернильница. Тут вершатся судьбы не только нашего поместья, но и всего уезда.

Я не раз дивился, как быстро и чётко господин наладил дела. Всего-то несколько месяцев, как переехали из Петербурга, а уже казна уездная звенит, и дела идут, будто по маслу. У него — что ни рубль, то растёт. Деньги у Фролова, как вода в горной реке: текут и пенятся, но не пропадают.

Хмыкнул я себе под нос.

— А может, и не просто так в провинцию перебрались, — буркнул, — может, причины были… глубже, чем на людях говорят.

Плечи поправил и направился дальше — в покои младшей госпожи.

Открыл дверь, шагнул — и замер.

Окна настежь. Шторы пляшут на сквозняке. Холодный ветер бродит по комнате, как вор. В полумраке тени двигаются, будто кто-то есть.

Но взгляд мой сразу упал на клетку у окна.

Пусто.

—Как так… — выдохнул я и нахмурился. — Неужто кто из девок забыл запереть дверцу? Да не может быть. Чтобы упустить её любимицу?..

Подошёл ближе, вгляделся.

И тут заметил: сидит. Внизу. Не улетела. Но прижалась к прутьям, будто от страха. Дрожит, как лист.

— А ты чего? — спросил я почти шёпотом, глядя на бедное существо.

Птица не шевелилась. Только мелко-мелко вздрагивала.

—Что с тобой, малютка?.. — произнёс я, и вдруг в груди защемило.

Я много чего видел. Понимаю, когда зверь боится просто холода, а когда — беды. Тут — второе. Канарейка чует, как и я:что-то случилось.

И чем дальше — тем явственнее это чувство.

От дальнейших дум меня вырвал резкий стук в дверь. Я обернулся, и в комнату влетела перепуганная девка, щеки горят, глаза круглы.

—Захар Степанович! Там! Госпожа... младший господин... на лошади одни! Госпожа плакала... а потом — в обморок… А Лёвушка… — голос у неё срывался, — плачет, ничего понять нельзя!

Я не стал спрашивать, не стал медлить — сорвался сразу. Побежал во двор.

И точно — как она сказала.

Слуги суетятся, как муравьи. На земле у лошади — госпожа, бледная, без сознания, веер выскользнул из рук. Над ней склонилась кухарка, рядом хлопочет прачка с флаконом нашатыря. А Лёвушка... бедный мальчишка стоит у Лилии, весь в слезах, лицо залито, руки трясутся.

Я шагнул к нему.

—Лёвушка… что случилось? Где младшая барыня?

Он всхлипнул, уткнулся в рукав и прохрипел:

—Лошадка быстро... мы в лес, а сестра... осталась в карете… там… дядьки… страшные… дерево упало…