Белая Лилия

Глава 10.2 Герой не моего сердца

Наконец-то я смогла вдохнуть полной грудью. Не сквозь оконную раму, не у двери, где мать стояла тенью за спиной, а по-настоящему — на ветру, под открытым небом, с запахом земли, конского пота и зелёной листвы.

Матушка наконец разрешила мне выходить за пределы дома — не дальше конюшни, конечно, но и это уже было свободой. Она всё ещё не сводила с меня глаз, будто боялась, что я исчезну. Будто я — тень, мираж, и стоит отпустить руку — растаю.
Но я была настоящая. Боль в ногах, шрамы, лёгкое головокружение — всё говорило об этом. И я жила. Только душа… всё ещё будто застряла там, в горах.

Я стояла возле Лилии — моя верная кобыла тихо жевала морковку, посапывая. Я гладила её по морде, и в какой-то момент к ней прижалась лбом. Она замерла, будто поняла.
В это мгновение послышались лёгкие шаги и радостный голос Левушки.

—Наташенька, смотри, я принёс ещё! Он всё съел с утра!

Я обернулась. Левушка гордо держал ведёрко с морковью. Его пони действительно выглядел... солидно. Бока округлились, грива стала лосниться.

Я невольно усмехнулась.
"Если бы Григорий увидел это чудо… он бы рассмеялся," — подумала я. И в ту же секунду сердце сжалось.

Григорий.

Имя пронзило, как шип от розы.
Так нежно, так резко.

Я будто почувствовала его запах — степной ветер, табак, пыль. Услышала его хрипловатый голос.

Он ни разу не приехал. Не написал. Не узнал, как я.
Я не знала — сердиться ли на него, или скучать.
Но сердце уже выбрало за меня.

Левушка восторженно кормил своего пони, а я присела на скамеечку у стены конюшни, натянув на плечи платок — ветерок был прохладным.

— А правда, Наташ? — снова заговорил он, глядя на меня с тем сияющим, наивным взглядом, который мог быть только у ребёнка. — Правда, что господин Ордынцев — теперь твой принц?

Я замерла.
— Почему ты так решил?

— Ну как же! — Левушка даже всплеснул руками. — Он тебя спас! На белом коне! Прям как в книжке, про рыцарей. Теперь вы поженитесь и будете жить долго и счастливо… Слуги так говорят. Что он почти как папа теперь. Только… молодой.

Я усмехнулась. Горько.

Вот так всё просто — для него, для всех.
Белый конь. Спасение. Свадьба.

Я отвернулась и тихо сказала:

— Я не знаю, Лёвушка… боюсь, сказки не всегда такие добрые, как кажутся. И не всегда принцы — те, кого мы ждали.

Он нахмурился, не поняв. Но больше не спрашивал.

Я гладила Лилию, а сердце моё всё сильнее сжималось.
Ордынцев… Он добр ко мне. Он сильный. Он спас меня.
Но почему же, когда я думаю о нём, внутри всё молчит?

А когда вспоминаю другого — сердце стучит, будто хочет вырваться из груди?

...

Неожиданно за обедом собралось всё семейство. Даже отец, вечно в разъездах, впервые за долгое время сидел с нами за столом, спокойно разрезая мясо и поглядывая на меня поверх очков.

—Ну-с, Наталья, — произнёс он, откладывая нож, — как ты себя чувствуешь? Есть ли у тебя какие-нибудь желания?

—Всё хорошо, папенька, — ответила я тихо, глядя на тарелку. — Было бы очень приятно… если бы вы позволили приезжать гостьям.

Я специально не произнесла имени. Но, конечно, намек был очевиден. Елена. Я так по ней скучала.

Не успела я закончить, как матушка тут же подхватила:

— Я как раз об этом думала последние пару дней, — её голос звучал тепло, почти радушно, — нужно дать людям понять, что с тобой всё в порядке. Мы устроим бал. Небольшой, в узком кругу. Человек на сто.

Я чуть не поперхнулась. "Небольшой"? По матушкиным меркам — это скромно, конечно…

— К концу недели, — продолжила она, будто это был обычный будничный вопрос, — времени хватит. Всё устроим. И, пожалуйста, напиши пригласительное письмо для господина Ордынцева. Поблагодари его. И пригласи лично. Он этого достоин. Всё-таки… он спас тебе жизнь.

Она сказала это с таким выражением, будто ставила финальную точку в деле.
Отец кивнул, даже Лёвушка оживлённо закивал, как будто знал, что это важно.

Я кивнула тоже. Вежливо. Учтиво. Как положено.

—Конечно, мама, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это разумно.

Но внутри меня что-то невидимо дрогнуло. Какой-то внутренний голос — глухой и упрямый — прошептал: Это не твой выбор.

Я его не слушала. Сейчас — нельзя. Вокруг уже зазвучали голоса, обсуждение угощений, цветов, музыки. Все говорили одновременно. Все ждали этого бала, как подтверждения, что всё снова стало на свои места.

А я сидела, поглаживая край скатерти, и думала только об одном: Что, если всё это — обман? Что, если всё только начинается?

…

День бала настал куда быстрее, чем мне хотелось. Всё это суетливое оживление в доме, запахи выпечки, хлопоты матушки, сбивались в шумную какофонию, от которой хотелось спрятаться под кровать. Но нельзя.

Я сидела у окна, а рядом Елена — за моим туалетным столиком, накручивала локон за локоном.