Белая Лилия

Глава 10.3 Герой не моего сердца

Как я и предполагала, не успели мы с Алексеем Семёновичем исполнить первый танец, как по залу уже поползли шёпоты. Слухи, как яд на краешке бокала. Кто-то уже был уверен: вот она — идеальная пара, и к концу вечера мы непременно объявим о помолвке.

Я ловила на себе взгляды — любопытные, восторженные, завистливые — и невольно искала глазами матушку. Та, конечно, делала вид, что ничего не замечает. Но я слишком хорошо знала её. Её улыбка была слишком правильной, а взгляд — слишком сосредоточенным. Она прекрасно понимала, как злюсь я на весь этот спектакль.

Но больше всего настроение мне портила вовсе не мать. А он. Алексей. Его взгляд обжигал. Он будто поддался этой мишуре, этой атмосфере бала, и теперь следил за каждым моим шагом, каждым вздохом. Будто я — не женщина, а добыча, которой он намерен овладеть.

Первый танец, разумеется, был с ним. Он, как всегда, был безупречен: шаг в шаг, поворот в поворот, как в учебнике. В нём всё было выверено, грациозно — и до жути правильно. Но именно в этой правильности и была тревога. В каждом движении чувствовался контроль. Не только надо мной — над собой тоже.

Я смотрела ему в лицо, пыталась угадать: а способен ли он отпустить вожжи? Может ли он позволить себе быть не идеальным, не сдержанным, не покоряющим, а просто — живым? Или в нём тоже копится буря, которая когда-нибудь вырвется наружу, как в самый неподходящий момент срывается прирученный жеребец?

Мы кружились в танце, и я думала: кто же он для меня — партнёр, спаситель, наставник? Или всё-таки хищник в маске благородного рыцаря?

Я ещё раз взглянула на Алексея. Его профиль — точёный, собранный, будто высеченный из мрамора. Он был сосредоточен на танце, но в его взгляде таилась тень напряжённости.

—Слышали ли вы, — тихо спросила я, едва касаясь губами его плеча, — о том, что сейчас бродит по залу?

Он чуть повернул голову.

—Слухи? Да. Но ведь это всего лишь слова, — ответил он мягко. — Не стоит принимать их близко к сердцу.

—Главное, чтобы в них никто не поверил, — так же спокойно произнесла я, делая поворот. Наши руки скользнули друг мимо друга, и я остановилась ровно на мгновение, поймав его взгляд.

— Я вижу в вас спасителя, друга и… наставника, Алексей Семёнович. Не более. — Я сделала паузу, чтобы дать ему осознать сказанное. — Готовы ли вы принять это?

Он не ответил сразу. На краткий миг шаг сбился, ритм стал резче, как дрогнувшая нота в мелодии. Но он быстро собрался, вновь выправил танец. Его голос прозвучал сдержанно и ровно:

—Конечно. Ни о чём подобном я не думал.

Словно камень с души. Я выдохнула — негромко, почти незаметно, но мне стало легче. Мы закончили вальс. Я отвела взгляд, а он, вежливо поклонившись, исчез в толпе.

Может быть, и хорошо, что ушёл. Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями. Пусть этот вечер останется лишь светским балом, а не прологом к чьей-то иллюзии.

Не успела я выдохнуть с облегчением, как наткнулась на прожигающий, недобрый взгляд Маргариты Пожаровой. Она двигалась сквозь зал, точно акула в водовороте кружев и атласа, — и целенаправленно шла ко мне.

— Ну что ж, — прошептала я себе, поправляя перчатку, — игра продолжается.

—Неужто и впрямь тебя удержали у горцев всего на пару дней? — проговорила Маргарита с ледяной улыбкой. — Я-то думала, ты… задержишься. Нашла бы себе кого-нибудь по вкусу. Говорят, у них нравы… горячие.

Я сжала веер в пальцах, но сдержалась.

— К счастью, Алексей Семёнович был достаточно благороден, чтобы меня спасти, — ответила я спокойно. — Чего, боюсь, не светит некоторым. Ведь кто добровольно рискнёт собой ради вас, Маргарита?

Я сделала паузу, чуть наклонив голову, и добавила с лёгкой усмешкой:

—Разве что на страницах дамского романа… где вы ещё можете быть желанны.

Маргарита побледнела, её губы дрогнули, но слов она не нашла. Только зло вспыхнула глазами и, подхватив юбки, буквально вылетела из зала.

Я осталась стоять, чувствуя на себе взгляды — чьи-то одобрительные, чьи-то удивлённые. Сердце билось чаще обычного. Но я не пожалела ни о слове. В этот вечер я позволяла себе быть такой, какой не осмеливалась быть прежде.

Я наблюдала, как Елена завершает танец с очередным унылым офицером, приставленным её отцом. Старый генерал и сам стоял неподалёку, сверля взглядом каждого мужчину в зале, словно решал — расстрелять или только на гауптвахту. Бедняжка Лена… С таким отцом ей всю жизнь и придется лишь полировать солдатские сапоги в гусарском кругу.

Я едва сдерживала усмешку, когда вдруг рядом оказалась матушка.

—Как Алексей Семёнович? — спросила она полушёпотом, будто с заговорщицкой улыбкой.

Я фыркнула.

— Вы же и так всё знаете, матушка. Или ваш тайный штаб сегодня на отдыхе?

Она бросила на меня строгий взгляд, но не сдалась:

— Я просто забочусь о тебе, Наталья. Всё это — ради твоего счастья.

«Или ради моего послушания», — едко подумала я, но вслух не сказала ничего.

—Алексей — добрый и порядочный человек, — продолжила мать. — Ты должна быть ему благодарна. Он… он тебя спас.