Белая Лилия

Глава 13.3 На краю

— Ваши молитвы, Агафья Ивановна, кажется, только распугали всех добрых духов, — сказала я утром за завтраком, потирая виски.

—Сон повторился. Только теперь… там была девушка. Такая же, как я. И она сказала — «Очнись».

Старушка застыла. Пальцы, державшие чашку, чуть дрогнули. Она медленно перекрестилась.

—Дом хранит тени, душенька, — проговорила она глухо. — И порой… чужую судьбу примеряет на живого.

Я нахмурилась. Что она имела в виду?

Степан, всегда весёлый и добродушный, опустил глаза в свою тарелку. Лицо его слегка побледнело. Я почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холод.

Но я не стала спрашивать. Видела — старушке было тяжело, что-то личное, что-то — о чём не говорят за столом.
Я решила сменить тему.

— А можно ли мне… прокатиться вокруг поместья? Просто… размяться. Лилия скучает по движению.

Агафья Ивановна кивнула рассеянно, будто не услышала до конца.

Старушка, к моему удивлению, не только разрешила мне прокатиться, но и с удовольствием согласилась пойти вместе. Сказала, мол, хочет своими глазами увидеть, действительно ли я так хороша в седле, как говорил Алексей.

Мы отправились втроём: я, Агафья Ивановна и Степан, тащивший за нами зонт и плащ — на случай, если небо решит устроить сюрприз.

Русак фыркал и топтался с нетерпением. Я села в седло и, стоило мне тронуть поводья, понеслась по полю у сада. Делала круги, резкие повороты, даже пару кульбитов — просто от души, чтобы почувствовать ветер, сбросить тяжесть, выплеснуть всё.

Когда я резко развернулась, пронеслась мимо зрителей и отпустила узду — Степан так завертел головой, пытаясь уследить, что с него… слетел парик. Он с испугом схватился за голову, а бабушка громко расхохоталась.

— Ах ты господня гроза, — сквозь смех сказала она мне. — Вот так внучка, я понимаю! У нас в роду и впрямь давно не было огня.

Я только улыбнулась, присев в лёгком реверансе прямо в седле.

Вечером, расчёсывая волосы перед зеркалом, я хмыкнула. Всё-таки смогла поднять настроение старушке — не зря каталась. Взгляд скользнул по иконе, что бабушка принесла и поставила у изголовья.

«Суеверна ты, бабушка…» — подумала я с теплом, поджав губы. Но пусть. Она ведь переживает.

Я решила: завтра утром напишу Алексею письмо. Поблагодарю его за гостеприимство. Как-никак, воздух здесь легче, чем в моём родном доме.

Я легла, и сон пришёл быстро. Но... он снова был тот.

На этот раз — сильнее, отчётливее. Я почти догнала девушку. Та же фигура, та же походка, тот же бег сквозь коридоры. Но в самый момент, когда я почти коснулась её плеча — она исчезла. Растворилась в воздухе, прямо перед дверью в глубине дома.

Но прежде чем исчезнуть, она повернула голову — я наконец увидела её лицо, похожее на моё — и прошептала:

—Ищи.

Я проснулась. Села в постели. В комнате было тихо. Тикали часы. За окном — ни звука. Только моё сердцебиение стучало, как барабан.

Три сна. Один и тот же. Словно что-то… кого-то… зовут меня.

Я оделась и велела проводить себя в библиотеку. Степан, с видом обеспокоенного ангела, тихо шёл рядом, поглядывая на меня, будто я была больна лихорадкой.

—Всё в порядке, Степан, — сказала я ему. — Просто сон не даёт покоя. Хочу поискать старый сонник… вдруг найду объяснение.

Он кивнул, и мы пошли.

Идти пришлось долго — дом оказался куда больше, чем казался снаружи. На миг мне показалось, что я снова во сне, и женщина с длинными волосами вот-вот мелькнёт за поворотом…

Степан с лёгкой улыбкой сказал, что я могу пользоваться библиотекой как захочу, и удалился, пообещав вернуться вскоре. Я кивнула и оглядела помещение.

Библиотека была просторной, тёплой, насыщенной запахом дерева, воска и бумаги. Всё здесь дышало аккуратностью и… мужским присутствием.

Красно-зелёная обивка кресел, строгие линии шкафов, ровный порядок на полках — сразу было ясно: Алексей проводил тут немало времени.

Я прошлась по полу вдоль длинного письменного стола и с лёгкой улыбкой заметила тёмную, чуть затёртую полосу от ножки кресла. Вот оно — его место. Именно здесь он сидел, склонялся над бумагами, читал, писал…

Забавно, как такие мелочи вдруг кажутся близкими.

Я занялась поисками сонника. Как оказалось, книга была — но старая, потрёпанная, с пожелтевшими страницами, и, судя по почерку на обложке, её не открывали десятилетиями.

Я пролистала её взад-вперёд… но не нашла ни одной записи, похожей на мой сон. Ни женщины, ни слов, ни повторяющихся снов. Всё это казалось слишком конкретным для книги, в которой сны трактовались через чеснок, овцу или пролитую соль.

Я откинулась в кресле и глубоко вздохнула.

«В этом доме давно не было женской руки…» — пронеслось в голове. Неужели и вправду, с момента смерти его жены, здесь царит только тишина и порядок, вычищенный до блеска, но без души?

За окном раздался лёгкий стук капель. Тучи затянули небо, и пошёл мелкий дождь.