Белая Лилия

Глава 14.1 Танец перед рассветом

Родной дом встретил меня радостными лицами родителей. Казалось, я вернулась с великой победой — именно так сияла матушка, когда бросилась ко мне, почти не давая переступить порог.

Она говорила быстро, нараспев, будто боялась, что кто-то перебьёт: про венчание, про бал, про назначение даты. Мол, Алексей уже дал своё согласие — и осталось только «согласовать детали».

Я натянуто улыбнулась, слушая её.
И, как всегда в такие моменты, не могла удержаться от одного вопроса: что она чувствует, глядя на меня? Видит ли она перед собой дочь — живую, мыслящую, страдающую? Или лишь удобную фигуру на шахматной доске, которую она с азартом расставляет для очередной партии?

Я искала ответ в её глазах, но видела в них только свет — не от любви, а от триумфа.
Матушка победила. Пока что.

Она сознательно сводила меня с Алексеем. Использовала даже образ покойной жены, чтобы пленить его. Даже платье на тот злополучный бал было выбрано не мной — и теперь я знала, чьей тенью оно отбрасывало складки на пол.

Может ли мать поступать так? Разве мать не должна оберегать свою дочь, а не толкать её в объятия мужчины, который влюблён не в тебя, а в призрак?
Я больше не знала ответа. И, может быть, не хотела знать.

Нет, мать не обо мне думает. Это скорее попытка утешить собственные амбиции, вписать фамилию Фроловых в гербы уездной знати. Подмять под себя все и всех, стать главной хозяйкой не только дома — но и чужих судеб.
А я? Я — просто средство. Симпатичная пешка, которую легко поставить в нужную клетку.

Но я не стала устраивать сцен. Не сегодня.

Я не сказала ничего — ни об абрикосовых садах, ни о бабушке Агафье, ни, тем более, о портрете в запертой комнате.Зачем? Слова всё равно бы не спасли.

Я буду играть.
Буду той, кем они хотят меня видеть. Улыбчивой, вежливой, покладистой.
Буду невестой. Буду украшением бала. Буду молчать.

До поры.
Пока не решусь.
Пока не наберусь храбрости сделать шаг, от которого затрепещет сердце.

…

Эти дни пролетели незаметно — будто я сама стала частью их торопливого водоворота.
Шёл пошив платья, назначались парикмахеры, обсуждался список гостей. Я пробовала улыбаться в зеркала, примеряя на себя роль счастливой невесты. И, кажется, у меня даже получалось.
Я не отвечала на письма Алексея — каждый раз, когда брала в руки чернильницу, меня словно сковывало. Зачем писать, если всё скажу лично? Сегодня. На балу.

Я сидела перед туалетным столиком и рассматривала себя в зеркале. Кожа казалась бледнее обычного, но взгляд был твёрд.

На кровати, подперев подбородок ладонями, лежала Елена — и как всегда, смотрела на меня с той своей чуткой насмешливостью, которая не позволяла лгать. Даже себе.

—Когда я смотрю на тебя, — вдруг сказала она, прищурив глаза, — у меня дурное предчувствие. Ты ведь что-то задумала? Только не говори, что нет.

Я фыркнула, не оборачиваясь.

— Ну что ты выдумываешь… — пробормотала я, поправляя локон у виска. — Всё хорошо.

Но внутри меня что-то дрогнуло.Интуиция Елены всегда была чертовски точной.

Елена хмыкнула, всё ещё не сводя с меня взгляда.

— Ну и как у тебя дела с будущим супругом? — протянула она с лёгкой издёвкой. — Неужели ты и правда смерилась с этой… навязанной женитьбой?

Я медленно повернулась к ней, вглядываясь в её глаза.

—Мне жаль Алексея. Только и всего, — произнесла я ровно. — Но я не смерилась. И не смерюсь. Ни с его чувствами, ни с выходкой родителей. Просто… я должна принять это гордо. Без истерик, без позора. Как дворянка. С высоко поднятой головой.

Подруга усмехнулась, перекатившись на бок.

—Хотела бы я уметь так же держать лицо, как ты… — пробормотала она. — И что же ты будешь делать с Пожаровой? Мстить?

Я покачала головой, поднимаясь со стула.

—Маргарита теперь — наименьшее из моих зол. Она уже наказана… вниманием, которого не получает. Издеваться над ней — значит уподобиться ей. А я устала играть в грязные игры.

Тут раздался лёгкий стук в дверь. За ней стоял один из слуг, низко поклонившись.

—Сударыня, матушка просит вас спуститься к гостям. Бал скоро начнётся…

Я кивнула и глубоко вдохнула. В этот момент мне показалось, что всё вокруг замерло — как перед бурей.

Я шла по лестнице, по мраморным ступеням, в зале уже слышалась музыка.
Как я и предполагала — он уже был здесь.

Алексей Семёнович. Высокий, статный, в парадном мундире, словно сошедший с открытки — имперской доблести. Такой бы точно пользовался успехом при дворе… если бы, конечно, захотел.

Он стоял рядом с моими родителями, и в тот самый миг, когда я появилась на лестнице, его взгляд замер.

Я увидела это — едва заметное движение плеч, как будто он задержал дыхание.