Белая пелена

Глава третья. Прошлое и настоящее

За окном ползущей сквозь сумерки кареты тенями прошлого вставал Углич. Нейгирде, как и предупреждал вчера, решил осчастливить заказами с десяток лавок — от сапожника и портного до аптекаря с кузнецом, и нам пришлось изрядно поколесить по городу.

Я жадно всматривался в проплывающие пейзажи, внезапно понимая, как за восемь лет устал от сводящего с ума однообразия замка Дайо.

По правую сторону возвышались деревянные двухэтажные дома с красными черепичными крышами. Наличники на окнах щедро украшали завитушки и геометрические узоры. Покачивались на ветру жестяные вывески мастеровых и торговых гильдий, расположившихся на первых этажах. Слева ледяной поглощающей свет бездной чернел канал, не замерзающий даже в лютые морозы. Скрипел наст под копытами лошадей. Мерцало пламя, заточенное в кованую клетку чугунных фонарей. Блики от огня плясали на стенах зданий, сугробах, лицах идущих мимо людей.

Падал снег.

— Навевает воспоминания?

— Я рад, что го..род живет.

— Странно слышать подобное от того, кто собирался его уничтожить.

Я проигнорировал иронию, прозвучавшую в голосе боевого мага. Пусть думает, что хочет.

Карета свернула в проулок, отдаляясь от канала. Если бы мы продолжили ехать прямо, оказались бы в кварталах, попавших под действие Белой пелены. Ночью мерещилось, что части Углича просто нет. Да и днем о ней, судя по сегодняшним наблюдениям, старались не вспоминать. Мертвая зона, где застыла жизнь и само время.

В пору предварительного следствия меня один раз привозили туда, в мир, сотворенный изо льда и стужи. Царство белизны и серебра. Хрустальные дома, хрустальные звенящие под ласковыми касаниями ветра деревья, хрустальные люди, вечно спешащие по своим делам, хрустальная смеющаяся девочка, играющая с хрустальной мохнатой собачонкой. Короткие волосенки встрепаны, глаза широко открыты, расстегнутый тулуп распахнулся крыльями, и чудилось, что она вот-вот оторвется от земли и взлетит в холодное неприветливое небо.

Та девочка и сейчас, должно быть, там. Вечно юная, вечно в ожидании несбыточного полета.

...Они мертвы. Эльза, Марико, Рейк и Квит…Эльза, прости. Твоя жертва оказалась напрасной. Я не справился. Белая пелена поглотила город.

Все мертвы. Друзья, поверившие и последовавшие за мной. Жители Углича, не успевшие понять, что случилось. Та девочка.

Почему же я до сих пор жив?!

Рунический ошейник полностью запечатывает магию, а кандалы надежно удерживают у стены, оставляя лишь полметра свободного пространства — не добраться даже до крошечного забранного решеткой окошка под самым потолком.

Почему я еще жив?!

Время в тюрьме тянется медленно и однообразно. Голые каменные стены, трещины и подтеки на которых складываются в сюрреалистичные картины. Шипение чадящего факела. Невнятное бормотание узника в соседней камере. Разговоры стражников в караулке.

— Слышал, боевые маги-таки добрались до Шайратт? Выжгли дотла заразу.

— Перестарались, как обычно. Сгорели и архив, и библиотека. Мастер гильдии устроил жуткий разнос. Давно этих «мечников» пора было приструнить.

Шайратт уничтожен? Почему-то мысль о том, что отступники наконец-то заплатили за бойню на празднике Весны, оставляет абсолютно равнодушным.

— Эх! А я-то надеялся завтра выспаться. Ксаш бы побрал принца! Из-за его прихоти пощеголять ораторским искусством на траурной церемонии капитан выгоняет на улицы усиленные патрули. Подумаешь, Его Высочество! Всем известно, что власть давно сосредоточена в руках Совета.

— Осторожнее со словами. Так ведь и головы можно лишиться.

— Кому тут доносить-то? Я, ты да пара смертников.

В очередной раз забирая нетронутую пайку, тюремщик ворчит на привередливых аристократов. Неужто переживает, что сдохну раньше срока? Напрасно. Без пищи человек способен прожить почти месяц. Вряд ли ожидание затянется так долго.

— Господин советник Крид? Это честь для нас!

— Вольно, бойцы.

Скрипит, отворяясь, дверь камеры, пропуская глубокого старика в подбитом соболем плаще. Маг шествует неторопливо, опираясь на тяжелый посох из отполированного дерева. Длинная седая борода заткнута за расшитый золотой нитью пояс. Задумчивое лицо избороздили морщины. Одни голубые глаза по-прежнему живые и цепкие.

Крид все-таки пришел, я не зря верил.

Советник останавливается напротив, укоризненно качает головой.

— Ну и в передрягу же ты влип, Ирбис. А ведь всегда был благоразумным мальчиком, — он глубоко вздыхает. — Ничего. Эта пренеприятнейшая ситуация еще может счастливо разрешиться к нашей общей пользе.

Крид постоянно меня поддерживал с тех пор, как судьба свела нас четыре года назад и могущественный советник что-то разглядел в семнадцатилетнем парнишке. Я знаю, несмотря на прилежание и способности, меня бы никогда так быстро не признали без его вмешательства. Ведь сколько талантливых и старательных остались позади потому, что у них не было влиятельного покровителя!

Я подвел его. Не оправдал ожиданий. А теперь еще и собираюсь взвалить на сгорбленные плечи огромную ношу. Сильверритский хребет должен стать запретным местом, чтобы никто больше не разгадал тайну Небесного пика. Уверен, у старого друга хватит красноречия убедить Совет.