Белая пелена

Глава восьмая. Храм Предтеч

Марико увлеченно чертит боевым жезлом рисунки на снегу, демонстрируя, как пришла к открытию.
— …а потом я догадалась обратиться к системе Коуйля. Напомню, она предполагает, что значимым является одно слово в строке, остальные же просто уточняют смысл...
Я давно прекратил вслушиваться в бормотание девушки. Кому интересны изыскания юного лингвиста?! Ведь, что по-настоящему важно, мы нашли его! Невероятная догадка подтвердилась! На вершине Небесного пика действительно скрывался неисследованный Храм Предтеч!
Взгляд постоянно, неосознанно возвращается к узкой вытоптанной тропинке, петляющей между булыжников. Пару дней назад мы обнаружили запечатанную пещеру, и Марико двое суток безвылазно торчала наверху, разгадывая шифр Древних. Сломленный ее упорством, барьер пал, явив небольшой грот, оканчивающийся массивными вратами из металла.
— Бис, ты куда? — подозрительно уточняет Эльза, когда я встаю.
— Хочу прогуляться. Не беспокойся, я не собираюсь делать глупости, — обещаю, заранее пресекая все возражения.
Она молчит, но, чувствуется, алая ведьма недовольна: то время, пока поднимаюсь по тропе, между лопатками свербит от ее пристального взгляда. Поэтому обернуться я решаюсь только у входа в пещеру.
Над Небесным пиком все так же ярко сияет солнце. Белизна девственного снега на склоне ослепляет, режет глаза. Нетронутый край, сотни лет не видевший человека, и разбитые внизу палатки — чужеродное пятно на скатерти мира, ненадежный и дерзкий форпост над штормящим морем туч. Непроглядная серая масса, заполонившая пространство до самого горизонта, колышется, и впрямь напоминая набегающие на берег волны.
Есть нечто гипнотизирующее в движении воздушных потоков, но происходящее в лагере намного важнее и интереснее. Там с моим уходом разгорелся жаркий диспут. Эльза в чем-то убеждает Квита. Рейк нахохлился за ее спиной молчаливой поддержкой. Марико спорит, но ее голос постепенно заглушают доводы остального отряда. Видимо, наше путешествие заканчивается.
Вхожу в пещеру. Нерешительно замираю перед огромными, в два человеческих роста, вратами. От серебристого металла исходит тусклое свечение. Среди орнамента, изображающего то ли лабиринт, то ли паутину, проступает надпись.
«Teman sus deseos — pueden ser cumplidos».
Бойтесь ваших желаний — они могут исполниться.
От волнения сердце в груди стучит часто-часто. В шаге от меня находится Храм Предтеч. История, что творилась до Сонных веков, здесь, рядом, достаточно протянуть руку.
Я понимаю, насколько опасно наследие Древних. В Храме должны работать знатоки, разбирающиеся в забытой магии. Как командир отряда и опытный колдун, побывавший не в одной передряге, я понимаю, но ничего не могу сделать с истинно детским любопытством, заглушившим голос осторожности.
Мне хочется узнать, что скрыто за серебряными вратами. Я хочу увидеть Храм Предтеч! Увидеть первым!
От легкого прикосновения створки бесшумно расходятся, открывая путь в огромный круглый зал. Я забываю дышать, потрясенный величественной красотой представшего передо мной зрелища.
Неизвестный архитектор превратил внутреннюю часть Храма в столкновение света и тьмы. Белые, как нетронутый снег снаружи, стены. Черные, словно впитавшие полуночный мрак, колонны по периметру. Зеркальный потолок без единого стыка. Отражаясь в нем, порождая фантастическую пляску теней, вокруг невидимой центральной оси, вращаются два искусственных солнца. Плиты пола складываются в шахматный узор из сменяющихся белых и черных дуг — точь-в-точь волны, что расходятся от брошенного в воду камня.
«Камнем» выбрана статуя из скучной серой глины — если бы глина сохранялась столько лет! Слепая крылатая девушка в свободной тоге, держащая в тонких пальцах весы-качели, выглядит почти живой. Скульптуру удалось передать и надменно вздернутый подбородок, и гневный взмах крыла, и каждую складку просторных одеяний безымянной богини.
На постаменте лентой вьется очередное предупреждение: «No hay nada imposible. Todo depende del precio, que sois listos a pagar».
— Это…необыкновенно!
Я настолько поглощен созерцанием Храма, что не замечаю, как ко мне подкрадываются Эльза и Квит. Дальше мы любуемся танцем светотени вместе. Наконец, спустя целую вечность, девушка неохотно произносит.
— Пора возвращаться.
— Но…
Пустынный зал со статуей выглядит обманчиво мирным, не несущим угрозы. Если не вспоминать, что коварные ловушки первого Храма забрали жизни двух десятков магов, гораздо опытнее меня и моих товарищей. А отряд, открывший Лабиринт, целиком сошел с ума.
— Пора возвращаться. Мы должны сообщить Совету о находке.
В голосе Эльзы звенит знакомая твердость, означающая, что мне не удастся убедить ее подождать еще немного.
— Ирбис?
Я колеблюсь, и алая ведьма поджимает губы, готовясь спорить, уговаривать, доказывать. Обнимаю ее за плечи, смотрю в сузившиеся, точно у кошки перед прыжком, зрачки, киваю.
— Ты права. Идем. Надо подумать, как возвращаться.
Бросаю последний жадный взгляд на залу, но благоразумие уже одержало верх. Поиск завершен. Скоро это место наводнят книжники и артефакторы, посвятившие жизнь исследованию Древних.
Я же… смогу вернуться сюда позже, если на то будет воля Совета. Думаю, архимаги не откажут в просьбе герою, открывшему миру новый Храм! Я практически слышу звучание фанфар в нашу честь. Представляю восхищенный шепот, который будет отныне следовать за мной по пятам.
Мое имя войдет в историю! Обязательно.
Приглушенный женский взвизг заставляет забыть и о Предтечах, и о честолюбивых мечтах.
— Марико! — выдыхаем мы втроем одновременно, бросаясь к выходу. Оскальзываясь на оледенелых камнях, я бегу по узкой тропке, рискуя в любой момент оступиться и свернуть себе шею. Более неуклюжий и неповоротливый Квит отстает сразу. Эльза же следует за мной по пятам. И все же я добираюсь до лагеря первым.
Первым вижу девушку, лежащую ничком на ярко-красном снегу.
Галчонок без сознания, но еще дышит.
— Марико! Держись!
Зажимаю страшную рану на ее боку, тщась остановить кровотечение. Эльза отталкивает меня. Вокруг пальцев колдуньи возникает багровое свечение, тягучими каплями стекает вниз и смешивается с пузырящейся кровью. Лицо целительницы каменеет, лоб покрывает обильная испарина, карие глаза затапливает алым цветом.
— Сестра!
Квит повисает на плечах Рейка, не давая ему помешать Эльзе, и без того отдающей все силы спасению девочки. Я понимаю, что потуги алой ведьмы бессмысленны — удар Лайка убил юную волшебницу. Но отчаянно хочу обмануться.
— Она мертва, — после нескольких томительных минут, показавшихся часами, тихо говорит Эльза.
Она даже бледнее подруги: если уложить ее рядом с Марико, то и не определишь, кто из двух девушек покойница.
— Ты ошибаешься, — отпущенный Рейк бросается к сестре, принимается тормошить ее, щупать пульс.
— Она мертва! — не сдержавшись, рявкает Эльза.
Мертва. И это моя вина, последствия проявленного мной малодушия. Но сейчас не время для самобичевания. Я смотрю на обрывки ремней, которыми был связан шайраттец, и кулаки непроизвольно стискиваются.
— Убийца не мог уйти далеко. Квит, Рейк, мы поймаем его, — я дергаю никак не отреагировавшего мага за плечо. — Довольно, Рейк!
Он сбрасывает мою руку. Глухо угрожающе рычит, как ворчит старый лохматый пес, предупреждая об атаке, если хозяйские дети продолжат тыкать ему в морду палкой.
— Не трогай его, — телепат оттаскивает уже меня.
Я пару раз глубоко вдыхаю, успокаиваясь. Нужно мыслить здраво. Потерявший самообладание командир — погибель для отряда. Квит прав: от Рейка в таком состоянии все равно не будет пользы. А убийцу я одолею и в одиночку, даже если в рукаве у Лайка спрятана пара трюков темной гильдии. Должен одолеть.
— Идем, Квит.
Эльза поднимается, пошатывается.
— Тебе лучше остаться с Рейком.
Целительство требует немало сил. Да и опасно бросать брата Марико одного в таком состоянии: мало ли что он натворит.
— Идем, — упрямо повторяет за мной Эльза, всем видом предупреждая, с ней лучше не спорить. Попросить Квита позаботиться о Рейке? Но, учитывая временную слабость алой ведьмы, телепат — моя единственная страховка на непредвиденный случай.
След мы находим быстро — и ведет он к Храму. Лайк переждал за одним из валунов, пока мы пробежим мимо. По сторонам никто не смотрел, а потом наше внимание было полностью занято Галчонком.
Поднимаемся аккуратно, с оглядкой, опасаясь неожиданного удара. Но тропа пуста. Предатель не собирается сражаться в заранее проигранном бою, предпочитая рискнуть и войти в Храм.
Я останавливаюсь на пороге, не решаясь перешагнуть незримую черту, отделяющую пещеру от царства Предтеч. Лайк, замечая нас, в панике отшатывается, упираясь спиной в постамент крылатой статуи, и торопливо продолжает читать с неведомо откуда взявшегося свитка. Не знаю, какое заклинание собирается сотворить шайраттец, но развитая в бесчисленных боевых вылазках интуиция истошно вопит об опасности.
— Осторожнее, Бис, — шепотом предупреждает Эльза.
Я и сам обратил внимание на нового «актера». За левым плечом отступника на постаменте уселся толстый карлик, беззаботно болтая ногами в остроносых туфлях. У недорослика рыжие тяжелые локоны, нос картошкой, маленькие, сдвинутые к переносице глаза и непропорционально огромные ладони. Одет он в клетчатый зелено-черный сюртук, вздутые панталоны, на голове красуется островерхий колпак с бубенцами. Слышал я, что правитель Кулаго держит при дворе подобного уродца в качестве шута.
Веселиться, однако, не хочется. Паяц передо мной опасен. От него так и разит магией — чуждой, непонятной, могущественной. Клоун поднимает тяжелый взгляд и оскаливается в ехидной, щербатой ухмылке.
— Бис, что будем делать?
Квит спокоен и сосредоточен. Эльза точь-в-точь деревенская крысоловка, увидевшая, как в соседнем дворе вывесили вялиться плотвичку — и полакомиться охота, и самой не угодить бы в пасть дремлющему у крыльца волкодаву.
Времени на размышления нет. Лайк в любую минуту завершит заклинание. Что произойдет потом, я не рискну угадывать.
— Прикройте.
Прежде чем друзья успевают возразить, переступаю порог Храма. Сердце екает, замирает. Кажется, на макушку вот-вот обрушится потолок, погребая меня под грудой зеркальных осколков.
Ничего не происходит.
В присутствии неизвестного существа я опасаюсь применять магию. Бегу, собираясь подобраться к предателю вплотную. Лайк заканчивает декламацию, нервно смеется, выбрасывает руку, направляя в меня чары.
— Хочу стать самым сильным… уничтожить их… всех!
Ксаш! В отчаянной попытке дотянуться до отступника ныряю «рыбкой». Мелькает мысль, что наверняка сейчас словлю какое-нибудь крайне гадостное заклинание.
Порыв ледяного ветра проносится над макушкой, взъерошивая волосы. Запоздало кричит предостережение Эльза.
Перекатываюсь по полу, вскакиваю на ноги рядом с противником. Рука Лайка, которой он блокирует удар, внезапно исчезает, растворяясь в воздухе, словно ее одним махом отгрызло невидимое чудовище. Кровь брызжет из страшной раны, пачкая мой и так не шибко чистый бушлат. Успеваю заметить, как ошеломленно, непонимающе расширяются глаза отступника, прежде чем кулак врезается ему в висок, отправляя в глубокий обморок безо всякого волшебства.
Секунду медлю, колеблясь. Достаю из ножен на поясе кинжал и чиркаю по горлу блондина, довершая начатое. Марико отомщена. В груди давит. Пальцы разжимаются, выпуская ставшее неподъемным оружие. Медленно оборачиваюсь, не зная, увижу ли я в глазах Эльзы и Квита одобрение исполненной мести или порицание за убийство беспомощного человека, бывшего недавно нашим товарищем.
Непроизвольно облокачиваюсь на постамент в поисках опоры. Квит лежит без движения. Эльза, склонившаяся над молчуном, отрицательно качает головой. Нелепо! Смерть, предназначенная мне, прошла мимо и забрала еще одного моего друга.
— Ви что себе позволяете, молодой человек? — брюзгливый вопрос рыжего карлика, раздавшийся над ухом, заставляет вспомнить, где я нахожусь. — Ходите, мусорите, а убирать-то кому теперь?
— Ты кто?
Осторожно, не делая резких движений и не выпуская из поля зрения вероятную угрозу, пячусь к выходу, ощущая себя мышью, мечущейся в когтях кошки, которая решила не сразу съесть, а сначала поиграть с добычей. Эльза благоразумно держится за порогом, но, судя по напряженной позе, алая ведьма готова вмешаться в любой момент.
Отпустит ли меня Храм Предтеч? Отпустит ли таким, каким я вошел?
— Це я? Живу я тут. Присматриваю. Лигне де Латабатиер имя мне, — карлик снимает колпак и шутливо кланяется. — К вашим услугам.
Раз существо склонно поболтать, рискну и попробую заговорить ему зубы. Я не имею ни малейшего представления ни о природе, ни о возможностях рыжего карлика, а потому вступать в открытую конфронтацию, по меньшей мере, глупо.
— Свиток Лайку дал ты? — взгляд падает на искалеченное тело отступника, порождая следующий закономерный вопрос. — Твоя работа?
— Тот глупый юнош звали Лайк? Мы заключать сделка, — карлик хитро прищуривается. — Он-таки не подумать спросить цену.
Отступник даже не догадывался, что тварь возьмет с него плату кровью. Мне постоянно чудится насмешка — в нарочитом коверканье слов, прищуре темных злых глаз, ехидном оскале.
— Эй-эй, ви не делай страшный лиц! В чем-таки моя вина?! Це ж просто коммерция. Ви платить, я оказывать услуги некий род…
За порогом я с облегчением перевожу дух. Судя по косвенным признакам, карлик не способен покинуть пределы Храма.
— Обойдусь.
— Как грубо! Ви плохо воспитаны, молодой человек. Но я не в обиде — сделка главней. У меня-таки есть, что вам предложить.
Я не отвечаю. Тяну на себя створки, отрезая последние слова запертого в Храме существа:
— Ты еще вернешься, мальчик. Вернешься ко мне.
Ноги дрожат. Прислоняюсь спиной к стене, соскальзываю вниз, на пол. В Храме я находился едва ли пять минут. Ужасно долгие и паршивые пять минут.
— Бис, ты…
— Заткнись! Просто помолчи, хорошо?
И Эльза, удивительно, подчиняется.
Квит кажется спящим. Закрываю глаза, ощущая внутри пустоту. На расстоянии вытянутой руки за тонкими воротами из серебряной стали ждет Храм Предтеч, который я так страстно желал увидеть. Проклятое наследие древнего мира, унесшее жизни трех моих друзей.
В голове мелькает безумная мысль — вернуться и поинтересоваться у рыжего карлика, способен ли он воскресить мертвых?
Я стискиваю зубы, поднимаюсь. Оплакать погибших товарищей можно и позже, сейчас мне следует позаботиться о живых.
— Прости, не сдержался. Ты в порядке?
— Что теперь, Бис?
Голос девушки звучит бесцветно. Карие глаза требуют действий, четкого приказа... уверенности, что ситуация снова под контролем.
— Нужно похоронить Марико и Квита. А кроме того… — врата тускло мерцают в темноте пещеры. — У тебя хватит сил сотворить печать? Я больше не хочу рисковать.
Алая ведьма уточняет.
— На крови?
— Да, так надежнее.
Засучиваю рукав. Морщусь, когда острый ритуальный кинжал колдуньи чиркает по коже. Горячий липкий ручеек бежит вниз по запястью.
Любуюсь, как тонко и искусно Эльза сплетает узор чар. Ведьма с головой погружается в работу, стремясь хоть на короткий срок не думать о случившейся трагедии. Незримые ни для кого, кроме меня и ее, нити заклинания ложатся на врата, запечатывая их. Круги, звезды, пирамиды, руны… Последним девушка добавляет каменный цветок. Алый цветок, нарисованный на серебряной стали кровью, — единственное, что увидит другой маг, не обладающий способностью зрящего. Ключ, который подчинил заклинание моей воле.
— Молодец, — хвалю я измотанную колдунью, перевязывая одной рукой царапину. — Пойдем. Сообщим Рейку.
Спускаемся молча. Любые слова кажутся ненужными и бесполезными. Лишними.
Лагерь встречает нас гробовой тишиной.
— Рейк?! Ксаш побери!
Брат лежит рядом с сестрой, недвижимый и холодный. Мертвый. Неужели, как я и боялся, от горя покончил с собой? Единственная версия, которая приходит в голову. Но на маге не видно ран, да и насколько я его изучил, не такой человек Рейк, чтобы совершить самоубийство.
— Странно, очень похоже на то, чем ударило Квита.
Эльза озадаченно хмурится. Отталкивая меня, бросается к дорожным мешкам, принимается что-то искать, беспорядочно разбрасывая вещи.
— Пустые, — на снег летит связка так и не пригодившихся медальонов против призраков.
— Пустые… — за ними следует последний накопитель и пирамиды для построения портала.
— Пустые… все пустые… хочу быть самым сильным, — бормочет она. — Пустые…
— Эльза Ворлдблад! Возьми себя в руки!
Я перехватываю ее за запястья. Девушка вырывается, но я держу крепко. В глазах опытной ведьмы бьется животный страх. Я впервые вижу, чтобы Эльза была настолько напугана.
— Заклинание, которое использовал Лайк…
— Кажется, он кричал: «хочу быть самым сильным». Или как-то так? — припоминаю я. — Необычная формула активации. Что бы это значило?
— Сила, Бис! Оно не просто убило Квита. Заклинание двинулось дальше, накрыв наш лагерь… забрав силу вместе жизнью у Рейка, попутно сделав бесполезными все артефакты, — несвязно объясняет паникующая колдунья. — Ирбис, оно до сих пор работает!
— Чего?!
Слова алой ведьмы звучат как бред, но девушка говорит так убежденно, что я не могу ей не верить.
— Чары ищут энергию для мертвого Лайка. Магию, которую можно взять из чужих жизней, — Эльза смотрит вниз, на спрятанный за клубящимися тучами город, губы беззвучно шевелятся, что-то высчитывая. — Эта дрянь движется к Угличу!
Колдунья резко выдергивает руку из хватки, срывает с пояса кожаный мешочек. В ладони у нее зажат возврат-камень.
— Подожди!.. — артефакт вспыхивает, — Мы не сумеем вернуться в лагерь, — заканчиваю я, угрюмо смотря с обрыва на раскинувшийся в двухстах метрах город.
По правую руку от нас возвышается, теряясь в тучах, Небесный пик. Я оглядываюсь и, ожидаемо, обнаруживаю скособоченную избу из потемневших от непогоды бревен. За ней встает старый сосняк. Это место мы миновали в начале похода.
Низкое серое небо душит, нависает над головой. В воздухе мельтешат снежные мухи.
— Эльза! Когда ты успела сменить настройки возврат-камня? И почему мне не доложила?! — возмущаюсь я, до конца не осознавая, что наш поход оказался бессмысленным и мои друзья погибли напрасно!
Ведьма не отвечает, уставившись куда-то вдаль.
— Ирбис, посмотри на лес!
Спина покрывается липким потом. Невероятная догадка Эльзы подтверждается наглядным образом. Заклинание нарисовало на темной полосе зимнего леса конус ярко-оранжевого цвета. С тихим шелестом осыпается засохшая хвоя. Тревожно каркает вспугнутое воронье.
На границе сосняка и поля между омертвевших стволов показываются первые клочья густого белого тумана. Даже отсюда я ощущаю разрушительную силу, которую набрало заклинание.
Следующим на его пути лежит город.
— Белая пелена, — шепчет девушка. — Призрачный саван самой смерти, — Эльза оборачивается ко мне, требует. — Останови ее, Бис!
Еще бы знать, как! Вглядываюсь в структуру чар. Ксаш! Что это за порождение Бездны?! Глаза слепит сияние беспорядочно изогнутых линий. Никаких классических фигур и ключевых узлов. Больше всего плетение напоминает перепутанный моток пряжи.
Как мне подчинить его себе?!
Не представляя, что делать, я осторожно тяну за самую яркую нить. Узор откликается и внезапно преображается. Чары, потерявшие со смертью Лайка хозяина, с неожиданным рвением признают меня новым владельцем. И выполняют то, зачем были созданы, — отдают излишки накопленной маны.
Магия обрушивается снежной лавиной, сокрушительной волной цунами, огненным метеоритом с неба. Способная сравнять с землей горы сила Предтеч, невероятно огромная для одного человека.
Боль раскаленным шипом пронзает мозг, заставляя ослепнуть и оглохнуть. Кричу ли я, плавясь заживо в аду, или мне это мерещится, не знаю. Как не знаю, сколько длится пытка.
В себя я прихожу лежащим на земле.
— Бис…держись!
Пальцы алой ведьмы, касающиеся висков, приятно холодные. За ее спиной кружится огненный смерч, впустую расходуя лишнюю ману.
На поляне уже нет снега. Он испарился от невыносимого жара. Трава выгорела. Земля высохла и потрескалась. Даже ветви ближайших деревьев обуглились.
— Эльза, прекрати. Не надо!
Тщусь оттолкнуть девушку. Поток чистой энергии, едва не прикончивший меня, теперь идет через ведьму, сжигая ее.
— Бис, обещай… ты остановишь белую пелену! Обещай мне… Бис!
Волосы растрепаны ветром. Глаза налились алым. Из прокушенной губы на подбородок стекает струйка крови. Но даже сейчас она прекрасна, ведьма, сгорающая в пламени разожженного ею же костра.
Я судорожно сглатываю, киваю. Поднимаюсь, концентрируясь на чарах. Пока Эльза забирает на себя управление энергией, я могу полностью сосредоточить внимание на узоре. Девушка прижимается к спине, тонкие пальцы впиваются в плечи. Она молчит, не позволяя себе не единого стона, хотя ей, вероятно, безумно больно: идущая сейчас сквозь нее сила испепелила бы слабого мага на месте. Я знаю, что каждой секундой промедления убиваю ее.
Серые тучи клубятся над головой, лениво переваливаясь через гряду и огибая Небесный пик. Волна густого тумана, наползающая на раскинувшийся у подножия город, движется намного стремительней, смахивая на сход лавины. Только от этой «лавины» у Углича нет защиты.
Я все сильнее запутываюсь в переплетении сияющих нитей. Мне нужно не просто разрушить чары, а изменить, иначе высвобожденная энергия окажется не менее губительна, чем сотворенное Лайком заклинание. Я должен угадать, к каким результатам приведет то или иное воздействие.
Вселенские часы с фатальной неизбежностью отсчитывают последние оставшиеся у меня секунды. Эльза, прости, я не справляюсь: забытая магия не та вещь, с которой легко сладить зазнавшемуся выскочке.
Белая мгла накрывает обреченный город. Большое пушистое облако ложится на улицы, дома, людей. В отчаянном диком порыве, не собираясь сдаваться, я рву разноцветные нити.
Откат страшен. Тонко, пронзительно кричит алая ведьма, принявшая на себя большую часть удара. Но даже отголосков хватает, чтобы отправить меня в пучины беспамятства.
Прежде чем потерять сознание, я успеваю увидеть, как туман на улицах Углича бесследно тает. Эльза, слышишь, мы победили! Город в безопасности.
Очнувшись, я узнаю, что ошибся.