Белая пелена

Глава третья. Алая ведьма

Кинжал выпал из онемевших пальцев и рыбкой юркнул вниз. Я зажмурился, прижался лбом к снежной поверхности, надеясь слегка заглушить одурманивающий костер боли, рвущий голову на части.

— Бис? Мне сменить тебя? — предложила Эльза.
— Не надо, — я нагнулся за выроненным оружием, потерял равновесие и присел на пол. — Пару минут и продолжу.
Большая часть магического резерва ушла на то, чтобы вскрыть ледяную скорлупу, защитившую нас от лавины, но после превратившуюся в ловушку. Остатков едва хватало кое-как укреплять стенки выкопанной норы: спрессованный снег поддавался с трудом.
— Почему раньше не сказал? — выругалась алая ведьма.
Теплые ладони, легшие на виски, принесли облегчение.
— Я…
— Никаких «я», — категорически осекла Эльза. — Моя очередь, а ты должен поспать. Это приказ лекаря… Мана кончилась!
Тусклый светлячок пару раз мигнул и погас. Навалившаяся темнота сковала душу липкими цепями ужаса. Слишком явственно она напоминала ту другую тьму, беспросветную ночь замка Дайо. В панике, потеряв выдержку, я рванулся в сторону Эльзы, вцепился в ее руку. И только почувствовав тонкие теплые пальцы в своей ладони, немного успокоился.
— Бис, что случилось? — алая ведьма придвинулась ближе, удивилась. — Ты дрожишь! Замерз?
— Н-нет, — Эльза попробовала отстраниться, но я крепче вцепился в ее руку, заставив зашипеть от боли. — Прости, — разжать пальцы оказалось непосильной задачей, и все же, собрав остатки самообладания, я ослабил хватку.
— Ты себя ведешь не как обычно.
— Мне снился сон. Очень страшный сон и до странности реалистичный. Знаешь, в самых жутких, пробирающих до костей кошмарах однажды наступает момент, когда ты понимаешь, что все происходящее, сам мир вокруг тебя — иллюзия, игра разума. Но тот сон... он был настоящим, живым. У меня не получалось очнуться. Подозрения не возникло, что сплю.
Я понимал, как глупо и по-детски звучат мои слова. И сам ощущал себя перепуганным едва ли не до мокрых штанов мальчишкой. Не удержала даже мысль, насколько мне будет стыдно потом, при воспоминании об этой откровенности.
— Во сне мы искали Храм Древних… и я убил вас всех — тебя, Рейка, Квита... и Лайк оказался предателем Шайратт... не сам убил, но я допустил роковую ошибку, из-за которой погиб наш отряд, а на Углич обрушилось заклинание, уничтожившее полгорода. Меня на восемь лет заключили в Дайо, а потом я снова отправился на Небесный пик вместе с другим отрядом, чтобы... даже не знаю зачем, просто чувствовал, что должен так поступить, предотвратить катастрофу страшнее, чем поглотившая город Белая пелена.
Очередной приступ, сдавивший виски, сбил дыхание.
— Восемь лет в замке Дайо. Бесконечные лишенные смысла минуты, складывающиеся в часы, часы, перерастающие в дни… недели, месяцы, годы. Особенно погано было ночью, когда оживали кошмары о нашей экспедиции. Я находился в шаге от смерти, в полушаге от безумия. Я даже желал сдохнуть или спятить — в той ситуации это стало бы спасением... но что-то удерживало, не давало сделать последний шаг. Страх? Мне нечего было опасаться, нечего терять. Надежда? Нет, не она. Огрызки гордости, упрямство, называй, как хочешь. Навязчивый червячок, гложущий изнутри, вынуждающий бороться до последнего, даже если борьба лишь продлевала агонию.
Эльза молчала, и я был благодарен, что алая ведьма не убирала руку.
— Я боюсь засыпать. Боюсь снова очнуться в оглушающей до звона тишине замка Дайо внутри камеры-кристалла. И что все... все вокруг — и бой с карольцами, и эта пещера, и даже поход на Небесный пик вместе с Нейгирде — самообман погружающегося в пучины хаоса разума. А в действительности ты, и Марико, и Лайк — вы мертвы. И Углич сковало проклятие Предтеч, и Ян отказывается верить в мою вину, а Алисия готова рискнуть жизнью, чтобы узнать, почему погибла ее сестра.
Слова заканчивались, и вместе с ними отпускало наваждение.
— Наверно, из-за удара по голове прошлое, истинное прошлое, окутано туманом. И тот сон, он ощущается единственно реальным. Звучит как бред сумасшедшего, да?
— Возможно, ты видел грядущее, — осторожно заметила Эльза. — Один из вариантов.
— Я зрящий, а не оракул, — напомнил я. — И это было не грядущее. Скорее, походило, точно все случилось с другим мной.
— Есть теория, что наш мир не единственный, а одна из ветвей на изначальном древе. Каждое знаковое событие — узел, от которого расходятся новые ветви. Если верить этой теории, должен существовать мир, где появилась… Как ты сказал? Белая пелена? Так что, может статься, во сне ты и правда видел другого себя.
Профессиональная участливость в голосе ведьмы насквозь пронизала фальшь. Целительница успокаивала взволнованного подопечного — обида, что Эльза сочла меня настолько слабым, вынудила окончательно взять себя в руки.
— Эти околонаучные бредни я тоже читал. Мировое древо, зеркальный лабиринт и прочее. Ян увлекся, пришлось поинтересоваться, какая блажь взбрела в голову младшему брату. Прости, — я разжал пальцы, выпуская ее ладонь. — Я в порядке. Уже в порядке.
Нашарить кинжал в темноте оказалось непростой задачей.
— Тебя лихорадит. Лучше передохни.
— Передо’хнуть мы всегда успеем.
— Глупая шутка. Лайк дурно влияет на вас с Рейком.
— Знаю, — поколебавшись, я протянул оружие рукоятью ведьме. — Пару часов. Через пару часов разбудишь, хорошо?
Я свернулся клубком, плотнее закутываясь в плащ. Боль, сдерживаемая лишь волевым усилием, почувствовав слабину, накрыла горячечным валом.
А потом на смену ей пришло беспамятство. И сны.

***

— Не могу понять, как я умудрился проиграть пари! Все из-за тебя! — искреннему возмущению блондина не было конца-края. — Ты хоть догадываешься, сколько я ставил!
— Больше надо верить в друзей, — посмеиваясь, парировал я.
— Вера — удел святош из Церкви Милостивой Матери. Я же предпочитаю руководствоваться трезвым практическим расчетом.
— Трезвым?
Я не без злорадства припомнил, как около Арены наткнулся на шумную компанию молодых магов из нашей гильдии. Лайк трепал языком даже больше, чем обычно, нетвердо держался на ногах и, вероятно, поэтому норовил затащить меня в ближайшую пивную на «рюмашку для храбрости», совершенно забыв о моей нетерпимости к злачным местам.
В десять лет я впервые тайком попробовал коньяк из отцовского шкафчика и с тех пор на дух не переносил алкоголь, считая короткое пьяненькое веселье — недостаточной компенсацией за потерю контроля над поступками и ситуацией в целом, снижение способности к концентрации и раздирающее голову похмелье.
Впрочем, Лайк достаточно умен, чтобы не смешивать работу и развлечения. А как тратить свободное время — личное дело Счастливчика: имеет право на любые глупости в рамках дозволенного законами королевства.
— Всего-то пара кружек пива, — отмахнулся блондин, преуменьшая втрое количество принятого на грудь. — Ты не должен был пройти квалификацию! Ладно, два очка вполне заслуженны. Но победа в последнем туре? Врете! Ганц разнес тебя в пух и прах!
— Я допустил ошибку, а затем дал маху соперник, — пожал плечами. — Партию выигрывает тот, кто ошибается предпоследним.
— Если подобная ситуация возникла в настоящем бою...
Я был бы мертв. В бочку меда хорошего настроение плеснули добрый черпак дегтя. Непроизвольно почесал зудящее под лубками предплечье. Благодаря целителям из госпиталя, за пару недель треснувшая кость срослась и рана зажила, но рука еще давала о себе знать.
— Мне повезло, и закончим на этом. Я могу спокойно пообедать? — оборвал я словоизлияния друга, открывая дверь гильдейской столовой.
— Спокойно? Сомневаюсь, — обнадежил Лайк. — Не знаю, как в госпитале, а здесь только и болтают о твоих выкрутасах на Арене.
Разговоры при нашем появлении на секунду стихли, и тут же возобновились с удвоенной силой, следуя по пятам, пока мы пересекали зал. Спину щекотало от сверливших ее взглядов — заинтересованных, завистливых, недружелюбных, и единственным человеком, полностью проигнорировавшим наше с Лайком появление, была она.
Девушка за столиком в дальнем углу, беззаботно хохотавшая над шуткой собеседника, разительно отличалась от давешней гневной фурии и тем не менее снова с легкостью привлекла мое внимание. Смех играл задорными искорками в озерах карих глаз, отражался в белозубой улыбке, собирался в мелкие морщинки в уголках губ.
Ее спутник выглядел непримечательно. Высокий полноватый парень простецкого вида так и просился на роль грустного мима… Я почувствовал укол необъяснимой ревности от понимания, что заинтриговавшая меня ведьма находит приятной компанию нелепого чучела, и, к удивлению блондина, прошел мимо буфета, направившись к сладкой парочке.
Когда моя тень упала на столик, аловолосая недовольно вскинулась.
— Извини, мальчик. Но у меня в этом году нет времени на свидания, так что не мог бы ты уйти и не мешать разговору.
Я отцепил с внутреннего отворота куртки серебряное звено, затем аграф в виде меча, дающий право вести отряд, выложил на стол. В карих глазах появилась заинтересованность, второй взгляд, подаренный мне, был долгим и внимательным, оценивающим.
— Слышала о тебе... — она произнесла это так, будто самое обсуждаемое в течение последних двух недель городское событие не представляло для нее интереса, находясь в разряде зацепившейся за край уха сплетни. Лукаво прищурилась. — И что же вам понадобилось от скромной алой ведьмы, господин покоритель Арены?
— Присоединяйся к моему отряду, — я сразу взял быка за рога.
— Мило! Но, к сожалению, я уже гуляю с другими ребятами.
— Вайном? — уточнил я, хмыкнул. — Железный маг и его выводок прошлой ночью покинули город по поручению главы гильдии. Без тебя. Трудности с поиском работы?
Если верить официальным бумагам, Эльза вышла из состава отряда Вайна десять дней назад. Странно, но за это время умелая ведьма с редким даром не примкнула ни к кому другому. Заключалась ли причина в том, что командиры опасались брать колдунью, выгнанную Железным магом, или в чем-то ином — я не знал.
— Вот ведь прилип! — девушку ничуть не обескуражило, что ее поймали на откровенной лжи. — А вы неплохо осведомлены, ребята, — она переглянулась со спутником, упорно изображавшим безгласную куклу, задумчиво кивнула. — Хорошо. Я соглашусь с вашим предложением, но у меня есть два условия.
— Слушаю.
Взмахом руки я попросил помолчать Лайка, собиравшегося высказаться, что он думает о зазнавшихся девицах.
— Первое, — она поманила пальцем, заставляя нагнуться ниже, прошептала, пристально смотря мне в глаза. — Дуэль. Естественно, один на один. Естественно, не по детским правилам Арены.
— Это запрещено, — холодно парировал я.
Она невозмутимо пожала плечами, будто секунду назад не предлагала авантюру, за участие в которой мастера гильдии могли сослать провинившихся дебоширов месяц-другой нести службу на Границе.
— Прежде чем доверить мою жизнь тебе, я должна убедиться, так ли ты хорош, как болтают все вокруг. Или надеешься, что отступники в последний момент пожалеют тебя и передумают убивать.
Насмешка колдуньи с огненными волосами зацепила за больное место, вынудила временно поступиться благоразумием, твердящим, что желание обладать алой ведьмой не стоит огромного риска карьерой.
— Где? Когда?
— Поместье к'Арзирп. Через час после захода солнца. Конечно, если вы не боитесь привидений.
Я признал разумность ее выбора места и времени. Об особняке ходила дурная слава, на мой взгляд, излишне преувеличенная: люди старались держаться подальше от дома, где герцог к'Арзирп в приступе маниакального безумия убил жену и двух дочерей, а затем повесился сам. Сомнительно, что там нам кто-то помешает.
— Бис, очнись! — вклинился Лайк, проявляя редкое для него здравомыслие. Обычно это мне приходилось отговаривать блондина от очередного сумасбродства. — Ты же не собираешься всерьез сражаться с ней, — он повернулся к девушке. — Хорош нести чушь! Ты не видишь, что он ранен!
— Учитывая вашу репутацию, мне положена фора.
— Какое второе условие? — оборвал я праведное возмущение друга, сразу отсекая ей пути отступления и надеясь, Эльза не назовет что-то совсем неприемлемое.
— Ты возьмешь в отряд и его тоже, — девушка кивнула на своего приятеля, так и промолчавшего весь недолгий разговор.