Белая пелена

Глава седьмая. Знаки судьбы

Разбирать путевой журнал одной из прошлых экспедиций на Небесный пик оказалось той еще задачкой. Скачущий почерк прежнего владельца сам по себе мог служить для шифрования секретных депеш, так к тому же часть страниц залило водой — слова расплылись, превращая связный некогда текст в рваный набор эпизодов.

«День шестой. Время — третий час пополудни.

Погода ясная, и, будем надеяться, такой она продержится хотя бы еще пару дней. Преодолели перевал Духов, оставили позади Мыслителя. Последний час движемся вдоль русла Разлучницы. Враждебных существ и заклинаний не замечено, что настораживает, учитывая опыт прошлых искателей...»

По старой дороге к заброшенному наблюдательному пункту, дальше — подъем тропой горных козлов, Перевал Духов, вдоль Разлучницы к водопаду Влюбленных...

Я поймал себя на том, что рассеянно глажу потрепанный лист. Перед мысленным взором оживали места, где мы никогда не были, места, виденные мной в одном странном и жутком сне.

— Тебя нелегко отыскать, Бис.

— Привет, Квит, — я пожал протянутую руку. — Ненавижу, когда рядом мельтешат: отвлекает.

Лучше всего мне работалось в гильдейском кабинете или собственной комнате, но документы из закрытого архива не позволяли выносить за пределы библиотеки. Поэтому в поисках уединения я забивался в глухие закутки хранилища.

— Чем занят?

— Рисую карту зональной и годовой активности нежити и заклятий на Сильверритском хребте, — кивнул я на разложенные на столе свитки. — Замучился разбираться в отчетах прошлых экспедиций. Парадоксально, но, похоже, безопаснее всего идти в горы в середине зимы. Закончил?

— Да, — он протянул мне толстую тетрадь. — Я выбрал все отрывки, где упоминается храмы, святилища и тому подобное, а также предметы и явления, могущие считаться аллегориями для них.

Я наугад открыл записи посередине, выхватил взглядом строку.

«Возвел он три столпа, доверив им прошлое, будущее и настоящее».

Цифра три часто упоминалась в рукописях, датируемых концом Войны магов – началом Сонных веков, и являлась своего рода сакральной, знаменуя единство плоти, разума и духа. Если вспомнить, что первый Храм связывают с магией крови, и считать второй, Лабиринт, источником психосоматических способностей, то можно предполагать реальным существование третьего святилища — души... Неплохая теория складывается, но, к сожалению, пока безосновательная.

Никто до сих пор не дал точного ответа, что такое Храмы и для чего они построены. В поисках информации я перерыл тонны макулатуры: учебники истории, трактаты именитых магов, занимающих изучением святилищ, шарлатанские сочинения стремящихся к дешевому популизму писак, до сказок добрался, надеясь выцепить зерна истины, спрятанные среди гор художественного вымысла.

Возможно, стоило привлечь к работе Марико: девочка ловко находила связи и закономерности даже там, где их, казалось, нет. Но я сразу же отмел эту идею. Всполошу отряд, а затея обернется пустышкой — и кем я буду выглядеть?! Достаточно помощи Квита. Словно вторя моим мыслям, маг заметил.

— Последние месяцы ты поселился здесь. Не думаешь, что напрасно тратишь время?

— Не знаю, — я потер затекшую шею. — По факту, есть горы, где властвуют те же безумные законы, что и в Мертвых землях. Совпадение или нечто большее? Не знаю, но собираюсь выяснить.

Я с наслаждением потянулся, бережно свернул карту и спрятал за пазуху, собрал рукописи в стопку.

— Идем, нас ведь уже ждут?

Светлячок летел впереди, освещая путь сквозь лабиринт книжных шкафов, озарял пустые альковы, предназначенные для читателей. В вечерние часы в библиотеке мало народу: даже в общественном зале, доступном любому желающему, слонялась всего-то пара человек.

Барышня за стойкой относилась к тому редкому типу женщин, что лет до пятидесяти выглядят как школьницы, а потом незаметно превращаются в бабушек. Близоруко щурясь, она тщательно сверила возвращенные рукописи с формуляром, смущенно улыбнулась. Я догадывался, что приглянулся ей.

— Все правильно, мастер Айсмекер.

Худощавую, невзрачную, в серой казенной форме, с жидкими хвостиками мышиного цвета, библиотекаршу вряд ли можно было назвать привлекательной, но ее улыбка мне нравилась. Открытая, ясная, та освещала все лицо, наполняя невыразительные черты внутренним светом, меняя их до неузнаваемости. А погаснув, заставляла усомниться в действительности явленного чуда.

— Эти не убирай далеко, — я отделил часть книг от стопки. — Они мне скоро понадобятся.

— Хорошо, мастер. Доброй ночи.

— Доброй ночи, Нония, — пожелал я, получив в подарок еще одну мимолетную сияющую улыбку.

— Сколько можно языками трепать? Девка кокетничает, а ты жди! Будто иных дел нет, — пробурчал под нос мужчина, пристроившийся в очереди за мной.

Внутри все заледенело: этот скрипучий, вечно простуженный голос я отличу и спустя тысячу лет. Слишком долго его обладатель являлся моим единственным собеседником, хотя происходящее между нами сложно назвать разговором.

...а тут кто у нас? Ого, птичка-то высокого полета, серебряное звено... Шайраттский убийца, известная личность, можно сказать, известнейшая... Игнорировать меня вздумал, ублюдок, слишком гордый, чтобы обращать внимание на простых смертных... Знай свое место, падаль!..