Невеста напрокат. Услуга по снятию проклятия

Глава 1. Последние дни девичества

Комната, залитая мягким светом вечернего солнца, казалась еще уютнее в этот вечер. Бледно-зеленые обои, тяжелые бархатные шторы, резная мебель — всё дышало изысканностью и теплом. Юная Анна Хартфорд сидела перед большим овальным зеркалом в резной раме, любуясь своим отражением. Через неделю она станет леди Анна Верелей — женой одного из самых завидных женихов, сэра Эдмунда Верелей.

Ее сердце трепетало от предвкушения. Она ловила себя на том, что вновь и вновь представляла, как будет идти к алтарю в кружевном платье с длинным шлейфом, как опустит взгляд под восхищенными взорами гостей, как почувствует на своей руке твердое прикосновение Эдмунда.

— Анна! — дверь распахнулась с шумом, и в комнату словно ураган ворвались две ее младшие сестры — Шарлотта и Сесилия, обе в пышных платьях с кринолинами, запыхавшиеся от быстрого бега по лестнице.

— Ты не поверишь, что случилось! — воскликнула Шарлотта, схватив Анну за руки. — Мама только что сказала, что твое приданое уже доставлено в дом Хартфордов! Всё готово к свадьбе!

— О боже! — Анна вскочила с места, и в следующую секунду все три девушки уже смеялись, кружась по комнате, а затем с визгом плюхнулись на широкую кровать, утопающую в шелковых подушках.

— Я так счастлива за тебя! — Шарлотта сжимала ее руку, глаза ее сияли искренней радостью. — Ты будешь самой прекрасной невестой в истории!

Но тут младшая сестра Сесилия, откинув прядь каштановых волос, вдруг произнесла с легкой горечью:
— Повезло же тебе, Анна… Сэр Эдмунд — мечта любой из нас.

Наступила неловкая пауза. Шарлотта резко толкнула сестру локтем:
— Сесилия! — в ее голосе прозвучал укор. — Сегодня мы радуемся за Анну, а не вздыхаем о несбыточном.
Сесилия хотела что-то ответить колкое сестре, но в дверь осторожно постучали, и в проеме показалась служанка Марта, строго сложившая руки на переднике.

— Барышни, ужин подан. Миледи вас ждет.

— Ура! — в один голос закричали сестры, мгновенно забыв о минутной напряженности, и, подхватив подолы платьев, бросились к двери.
— Кто первый добежит до столовой! — крикнула Шарлотта, и они втроем словно ураган помчались по коридору, оставив за собой лишь звонкий смех.

— Барышни! Это неприлично! — Марта бросилась вдогонку, но девушки уже скрылись за поворотом.

Служанка лишь покачала головой, пробормотав себе под нос:

— Господи, дайте мне терпения с этими сорванцами…

А Анна, последней выскользнувшая из комнаты, на мгновение задержалась в дверях, ловя последние лучи солнца. Она улыбнулась. Казалось, ничто не может омрачить ее счастья.

Бархатные красные занавеси едва колыхались от вечернего ветра, когда три сестры — Анна, Шарлотта и Сесилия — с шумом ворвались в гостиную, подхватив подолы своих пышных платьев. Их смех звенел, как хрустальные колокольчики, а щёки пылали от возбуждения.

— Я первая! — воскликнула Анна, влетая в столовую и тут же пускаясь в весёлый танец, кружась и подпрыгивая так, что ленты в её белокурых волосах развивались, как крылья бабочки.

— Нечестно! — запыхавшись, догнали её Шарлотта и Сесилия, но вместо того, чтобы сердиться, тут же присоединились к её безумной пляске, хлопая в ладоши и смеясь ещё громче.

— Анна Хартфорд! — раздался резкий голос их матери. Леди Хартфорд стояла в дверях, её осуждающий взгляд заставил девушек замолчать в мгновение ока. — Ты забываешься, дитя моё. Через неделю ты станешь женой герцога, а не деревенской девчонкой, которой позволено скакать, как лошади на ярмарке!

Анна опустила глаза, чувствуя, как жар стыда разливается по её лицу.

— Простите, матушка, — прошептала она, делая почтительный реверанс.

Сестры поспешили занять свои места за столом, но, несмотря на весёлое начало вечера, аппетита у Анны не было. Что-то грызло её изнутри — смутное, необъяснимое чувство, будто тень прокралась за ней и теперь неотступно следит.

Вскоре в столовую вошёл лорд Хартфорд. Его появление всегда означало конец шумным забавам.

— Добрый вечер, мои дорогие, — произнёс он, садясь во главе стола.

Ужин прошёл в почти полной тишине, нарушаемой лишь лёгким звоном серебряных приборов. Лишь изредка сёстры переглядывались, подавляя смешки — то ли от остатков прежнего веселья, то ли от нервного напряжения.

Когда десерт был подан, лорд Хартфорд откашлялся и сказал:

— Анна, мне придётся огорчить тебя. Герцог уезжает по срочным военным делам. Свадьбу переносят ещё на неделю.

Сердце Анны ёкнуло, но не от разочарования. Нет, это было что-то другое… Облегчение?

— Я понимаю, отец, — тихо ответила она.

Но если не свадьба тревожила её, то что же?

Тем вечером, ложась спать, Анна долго ворочалась, а за окном ветер шептал что-то на забытом языке, будто предупреждая её о том, что приближается нечто куда более страшное, чем замужество.