Белая ведьма для Ястреба Севера

Глава 5

Ария подняла палец к губам, призывая к молчанию. Сердце ее колотилось так, что, казалось, стук слышен за дверью. Кто? Деревенские? Узнали? Вороны все же привели их?

- Ария? – донесся тонкий, испуганный голосок из-за двери. – Ты там? Это я, Финн!

Финн. Мальчонка лет десяти, сын рыбака Калама. Сорванец с вечно грязными коленками и доверчивыми глазами. Один из немногих в деревне, кто смотрел на Арию без страха, с открытым любопытством. И чья младшая сестренка месяц назад чуть не умерла от лихорадки, пока Ария не сбила жар своими снадобьями. Финн знал дорогу к запретной хижине. Но почему-то Ария была уверена в сероглазом мальчонке. Не убежище он не выдаст.

Облегчение, смешанное с новой волной тревоги, обрушилось на Арию. Не отряд озлобленных мужчин. Пока не они. Но Финн тоже свидетель. И он мог привести других.

- Финн? – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она бросила быстрый, властный взгляд на Рейдена. «Не двигайся! Ни звука!»

В его глазах все еще бушевала буря – гнев, подозрение, боль. Но он кивнул, почти незаметно, и прижался глубже в тени, натянув меховое одеяло до подбородка, скрывая повязку и мощный торс. Его синие глаза, сверкающие в полумраке, не отрывались от двери.

Ария подошла к двери, приоткрыла ее ровно настолько, чтобы просунуть голову, загораживая собой вход в хижину. На пороге стоял Финн, босой, в поношенной рубахе, дергая за край своей шапки. Его лицо было бледным от страха.

- Ария! – выдохнул он, увидев ее. – Меня мать послала… Малышка… опять горячая! Плачет, вся горит! Отец не хотел звать, но мать просит! А дедушка Гагнар говорит, это опять лихорадка! Пожалуйста! – в его глазах стояли слезы. – Мама боится… Пожалуйста, помоги!

Сердце Арии упало. Лихорадка. Та самая, жестокая, что уносила детей прошлой зимой. Та, на борьбу с которой уходили последние запасы редких горных трав, которых у нее почти не осталось после “Слез Луны”. И она нужна. Снова нужна. Прямо сейчас. Когда в ее хижине лежит смертельная угроза, которую она сама принесла.

Она оглянулась. Рейден смотрел на нее из глубины хижины. Его взгляд был нечитаемым – холодным, оценивающим. Он слышал. И все понял. Он понимал, что она не простая деревенская девчонка. Лекарка. И что она сейчас уйдет. Но вот что Ария прочла в его глазах, так это недоверие и… злость. Уйдет, чтобы вернуться с воинами?

- Иди, Финн, – сказала Ария, голос ее звучал спокойнее, чем она чувствовала. – Скажи маме, кипятить воду. Я соберу нужные травы и приду. Беги быстрее.

Лицо мальчика осветилось надеждой.

- Спасибо, Ария! – он развернулся и помчался прочь, по тропинке в лес.

Ария закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, закрыв глаза на мгновение. Потом резко распрямилась.

Работа. Только работа.

Она бросилась к полкам, к плетеным корзинам. Руки, дрожавшие минуту назад, теперь двигались быстро и точно – знахарский навык брал верх. Она собрала пучок засушенного ивняка (от жара), коренья окопника (от воспаления), горсть сушеных ягод бузины (для пота). Все, что могло помочь. Последние крохи ее запасов.

Потом она подошла к кровати. Ястреб смотрел на нее. Ни страха, ни мольбы. Лишь холодное ожидание и та самая первобытная сила, проступавшая даже в немощи.

- Я иду туда, —сказала она четко, указывая рукой в сторону деревни. – Лечить ребенка. Ты остаешься здесь. – она подняла с пола свой нож, тот самый, с острым стальным лезвием. Не направляя на него, но держа так, чтобы он видел. – Если ты тронешь что-то здесь… Если попытаешься уйти… – она не договорила. Угроза висела в воздухе. – Твоя рана еще открыта. Ты слаб. В лесу тебя найдут волки или люди. Или вороны. – она кивнула в сторону окна, затянутого бычьим пузырем. – Лежи. Пей воду. – Она поставила рядом с кроватью кувшин и чашку. – Я вернусь. И мы поговорим. О знаке.

При упоминании знака его глаза снова метнули искру гнева, но он лишь стиснул челюсти и кивнул. Коротко, как воин, принимающий приказ, который ему не по душе.

Ария подбросила дров в угасающий очаг, накинула плащ, сунула травы в сумку через плечо, крепче сжала рукоять ножа. Она бросила последний взгляд на хижину – на пляшущие тени, на пучки трав, на могучее тело на ее кровати и на его синие глаза, пристально следящие за каждым ее движением.

— Не делай глупостей, Рейден, Ястреб Севера, – прошептала она, больше себе, чем ему.

Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Лес встретил ее влажным, прохладным воздухом и далеким криком чайки. Тропинка, по которой умчался Финн, вилась вниз, к деревне. К больному ребенку. К людям, которых она, возможно, предала, укрывая врага.

Ария глубоко вдохнула, стиснула сумку с травами и зашагала быстро, почти бегом. А где-то высоко в небе, затянутом серыми облаками, пролетел черный ворон, издав одинокий, зловещий крик.

По меркам севера их деревня была большой и здесь нашли приют около трехсот человек. Название “Сёркхейм” оставили намерено, чтобы напоминало жителям о лютой ненависти к норманам. Жили и трудились в Сёркхейме ремесленники, купцы и прочий простой рабочий люд. Кто побогаче, тот перебирался в город, Нордвик. Но Ария туда соваться побаивалась. Там и своих знахарей полно. А ее, самоучку, так и вообще погонят метлой за ворота, как бродячую кошку.

А здесь, на краю острова, ее умение врачевать было востребовано. Хоть и не ценилось местными. Но то до поры до времени. Пока на ржавый гвоздь не напорешься, или пока твой ребёнок не зашибется. Тогда с существованием белой ведьмы смирялись.

Тропу к ее дому знали немногие. Финн да еще одна девушка, почти Арии ровесница. Ута была девушкой веселой, бойкой. Парни на нее засматривались. Понесла Ута от одного кавалера. Пришла к порогу белой ведьмы просить о запретном. Ария наотрез отказалась. Ута тогда просидела три для и три ночи на холодной ноябрьской земле. Ария сжалилась. Пустила в дом. Но поставила условие Уте. Та вынашивает ребенка, рожает. А уж потом Ария избавит Уту от бремени.