Белая ведьма для Ястреба Севера

Глава 11.

Толпа заволновалась, прошел гулкий шепот, в котором всплывали обрывки древних легенд о богах, требующих кровавых жертв, и о ведьмах, насылающих мор. А старый проповедник, тот самый, что обычно тихо молился на окраине деревни, запричитал, прижимая к груди деревянный крест. Его лицо было бледным, но решительным. Он встал спиной к привязанной Арии, широко раскинул руки, словно пытаясь заслонить ее собой от озверевших северян.

— Одумайтесь! — его голос, обычно тихий, прозвучал над площадью с неожиданной силой. — Это не путь Господа! Пролитие невинной крови — тяжкий грех, который ляжет на ваши души! Она всего лишь девушка!

Но его слова уже не могли пробиться сквозь стену всеобщего страха и суеверия. Сигурд, сборщик податей, могучий и нетерпеливый, одним грубым движением своей мощной руки отшвырнул старика в сторону. Тот беспомощно рухнул на пыльную землю. Мойра и Калам тут же бросились поднимать его, но их помощь была лишь каплей в море всеобщего безумия.

Ария, глядя на это, закусила губу до крови. Сердце бешено колотилось, а внутри все сжималось от леденящего страха. Она не хотела верить, что все — ее жизнь, ее воспоминания — закончится вот так, в дыму и ярости костра. Мир сузился до тревожных отсветов факелов на искаженных лицах. И тогда, чтобы не сойти с ума от ужаса, она закрыла глаза и тихо-тихо, сквозь дрожь, начала напевать. Это была песенка, которую в детстве пел ей отец, когда ночные тени пугали маленькую девочку. Простой, убаюкивающий мотив стал ее последним щитом, тонкой ниточкой, связывающей ее с миром спокойствия и любви, который рушился на ее глазах.

Внезапно староста, потный и красный от ярости, сделал рывок к краю площадки, где горели факелы. Его пальцы уже сжимали древко одного из них, когда перед ним выскочил Кирк.

— Довольно! — крикнул парень, широко расставив руки, преграждая путь. — Это безумие!

Но тут же на него набросилась его же мать. Старуха Моргван загорланила, вцепившись в его рубаху костлявыми пальцами.

— Отойди, глупец! Не мешай священному обряду! — она пыталась оттащить сына, но Кирк, не глядя на нее, с силой отцепил ее цепкие руки, не дав ей ухватиться за него снова.

В этот момент к самому краю костра подошел шаман Белый Волк. Он склонил голову набок, с холодным любопытством уставившись на Арию. Сквозь узкие прорези волчьего черепа девушка увидела его глаза. В них не было злобы, лишь отстраненный, изучающий интерес, словно он разглядывал редкое насекомое.

Шаман тихо засмеялся, и звук этот был похож на шелест сухих листьев. Он ткнул в сторону Арии длинным пальцем.

— Ну что, дитя чужих земель? Есть ли у тебя последние слова? Или, может, признание?

Одна из жительниц, не в силах сдержать рвения, швырнула в солому, уложенную у ног Арии, горящий пучок хвороста. Но Белый Волк, не поворачивая головы, ловко затоптал его своим тяжелым сапогом, даже не дав тому разгореться. Затем он снова склонился к девушке, и его шепот стал едва слышным.

— Я могу помочь тебе. Но только если ты скажешь мне правду. Где ты была в последнюю луну? Что делала? Может, было у тебя какое-то необычное дело? Или встреча? — его голос стал еще тише, настойчивее. — Не попалась ли в твои силки какая-нибудь… особенная птичка?

Ария, и без того дрожащая от страха, с ужасом поняла, о ком он спрашивает. О Рейдене, Ястребе Севера. Сердце ее упало. Нет. Она не может признаться. Ее жизнь оборвется сейчас. Но у ее врага еще есть шанс. Может он уйдет из их земель и никого не тронет. А может придет в деревню, чтобы завершить свое черное дело? Ария прикусила губу, не зная, как поступить. В деревне ведь и женщины и дети. Да, ее собираются сжечь за ее мнимые грехи. Но дети! Они ни в чем не виноваты!

И все же… Она лишь молча, с усилием, покачала головой, сжимая зубы.
Белый Волк выпрямился и громко, на всю площадь, рассмеялся, будто только что услышал шутку. Он сам взял из рук ошеломленного старосты самый большой факел и, в такт зачастившим барабанам, решительно поднес пламя к сухой соломе у ее ног. Но взгляд его был прикован не к Арии и не к огню, а к темноте за пределами деревни, откуда до этого донесся тот самый волчий вой. Он ждал…

Повторного звука так и не последовало. Вместо него площадь прорезал яростный вскрик Сигурда. Огромный сборщик податей неожиданно рухнул на колени, а его собственный меч со звоном упал на землю. За его спиной, как тень из самого кошмара, возникла высокая фигура. Лезвие знакомого узкого ножа, того самого, что Ария всегда носила с собой, уже было прижато к горлу Сигурда. Девушка узнала свой нож. И многие в деревне, затаив дыхание, тоже его узнали. Но не сам нож ужаснул жителей. А то, что зажат он был в руке могучего светловолосого викинга с глазами самого синего моря. И взгляд этих глаз не предвещал ничего хорошего…