Белая ведьма для Ястреба Севера

Глава 14

Лодку медленно несло по течению. Она тихо покачивалась на волнах, ударяясь о что-то. Ария проснулась от пронизывающего холода, который сковал ее тело и заставил зубы выбивать дробь. Сквозь рассеивающийся утренний туман, стелющийся по черной воде, она с ужасом увидела незнакомые скалистые берега, поросшие влажным мхом и низкорослыми, скрюченными соснами. Их кроны, словно седые великаны, склонились над водой. Серкхейма, знакомого очертания сторожевых башен и дымов домов, не было видно. Паника, холодная и липкая, сжала ее горло. Их лодку отнесло к неизведанным берегам. Что здесь их ждет?

- Варвар! Очнись! — позвала она, с трудом поворачиваясь к воину, задевая одеревеневшими пальцами его плечо.

Но к ужасу Арии, ее враг лежал без движения. Его лицо, до этого резкое и выразительное, было мертвенно-бледным. Темное пятно на его боку, которое она перевязывала в своей хижине, разрослось за ночь, пропитав и рубаху, и куртку. Ария, сердце которого колотилось где-то в горле, резко поднялась на колени, наклонилась над мужчиной и снова потрясла его за плечо, сильнее.

Он ахнул, и его глаза открылись. Взгляд был мутным, невидящим, но рука с молниеносной реакцией схватила ее за запястье. Хватка была слабее обычного, но все еще железной.

- Довольно… — его голос был хриплым, словно простуженным. — Отстань, девка. На такую страшную и тощую, как ты, я бы не позарился даже при смерти. Оставь меня в покое.

Боль от его слов оказалась острее и глубже, чем Ария могла предположить. В ярости, горячей и слепой, она занесла руку для пощечины, но он, не меняясь в лице, перехватил и второе ее запястье. Их взгляды встретились. Дыхание Рейдена было тяжелым и прерывистым, а в его глазах, внезапно прояснившихся, стояла смесь боли, усталости и чего-то еще, какого-то темного, манящего огонька, что заставило сердце Арии бешено застучать. Она почувствовала странное, необъяснимое желание приблизиться к нему, стереть эту боль с его лица. Но вовремя, с усилием оторвавшись от его взгляда, она отпрянула, выдернув руки.

Этот несносный враг вдруг слабо, беззвучно усмехнулся, и его пальцы разжались.

- Боишься? Правильно делаешь. Где мы? - перевел разговор викинг, с трудом приподнимаясь. Оглядев берег, Рейден нахмурился. – Нет, боги не были к нам благосклонны. Кажется, нас прибило к землям диких племен.

Ария вздрогнула. Со страхом оглянулась, всматриваясь в туманный берег. Она слышала, леденящие душу истории об их жестоких обычаях северных племен. Поговаривали, что они могли посоперничать жестокостью с викингами, совершавшими набеги на эти земли испокон веков. Старуха Моргвана говорила, что они, эти северные дикари, снимают кожу с живых только лишь за то, что посмели недобро взглянуть.

Ария почувствовала, как холодный пот выступил на ее спине. Воспоминания о страшных рассказах странников, о жертвенных алтарях и людях-оборотнях заставили ее кровь похолодеть. Она молча, сжавшись, наблюдала, как викинг, сжав зубы от боли, с нечеловеческим усилием поднялся, оперся на борт и, собрав волю в кулак, взял весла. Протянув одно ей, мужчина проговорил:

- Греби, коли жизнь дорога. — бросил он коротко, и его тон подсказал Арии, что лучше с ним не спорить.

Плыли они не так уж долго. Но Ария успела и согреться, и успокоиться. Ровные уверенные гребки успокоили тревожащееся сердце. Им пришлось подстроить темп друг под друга. Тогда дело пошло быстрее, и лодка скользила по темной воде быстро и уверенно.

Когда лодка с глухим стуком коснулась галечного берега, викинг попытался встать и тяжело пошатнулся, лицо его исказила гримаса. Ария, стиснув зубы до боли, инстинктивно подставила плечо, взяв на себя часть его веса. Ненависть к этому человеку боролась в ней с глупым, упрямым долгом целительницы, не позволившим бросить раненого тут, на берегу. Особенно после того, как они вдвоем гребли, пожалуй, более двух часов.

Они кое-как, спотыкаясь о скользкие камни, добрались до опушки леса. Воздух здесь был густым, пах влажной землей, хвоей и чем-то неуловимо чужим.

В лесу Рейден, опустившись на корточки у ствола старой сосны, грубо приказал:

- Таскай ветки. Побольше. И сухую кору найди, для растопки. Быстро! – тон его был груб. А тяжелый меч Сигурда, сборщика податей, в руках, добавлял его словам весомости.

Ария злилась, чувствуя, как гнев согревает ее изнутри, но работала молча, покорно нося охапки хвороста, пока он, ковыряя кресалом, с трудом высекал искры. Когда костер наконец разгорелся, отбрасывая дрожащие тени на стволы деревьев.

Когда же примитивная лежанка из еловых веток была готова, Рейден внезапно, беззвучно, как подкошенный, рухнул на землю.

Только тогда до нее дошло: он торопился, отдавал последние приказы, чувствуя приближение беспамятства, пытаясь обеспечить ей хоть какую-то безопасность. Паника сменилась леденящей решимостью. Дрожащими от усталости и волнения руками она перетащила его тяжелое, безвольное тело на лежанку, расстегнула пропотевшую, жесткую тунику и снова обработала его рану последними остатками своих целебных трав. Его кожа пылала огнем. Накрыла его своим плащом и осталась сидеть рядом, бессильная и одинокая, вслушиваясь в его неровное, хриплое дыхание.

Ночь опустилась на лес густой, непроглядной пеленой, принеся с собой тревожную, звенящую тишину, изредка нарушаемую треском углей в костре и непонятными шорохами в чаще. Ария, измотанная страхом и изнеможением, не помнила, когда ее глаза сами закрылись, а тело, ища защиты от холода и одиночества, потянулось к единственному источнику тепла.

Рейден пришел в себя глубокой ночью. Костер догорал, оставляя лишь горстку багровых углей, но жар в теле отступил, уступив место глубокой, ноющей слабости. Он почувствовал странное тепло у своего бока. Осторожно повернув голову, он увидел Арию. Она свернулась калачиком рядом, прижавшись к нему спиной, натянув на себя край плаща. Ее растрепавшиеся волосы, пахнувшие дымом и лесными травами, касались его плеча. Он лежал неподвижно, глядя на ее лицо, освещенное мерцающим отсветом костра. Она, почти пленница, его обуза, испугавшись темноты и незнакомого леса, инстинктивно искала защиты у того, кого еще вчера считала своим врагом. И он, Ястреб Севера, чье сердце, казалось, давно превратилось в лед, не нашел в себе сил ее оттолкнуть. Его тяжелая рука нашла свое место на ее тонкой талии. Притянув ее поближе, Рейден вдохнул запах девичьих волос. И этот запах показался ему самым сладостным на свете. Никому бы, этот северный воин не признался, что засыпал он с блаженной улыбкой на лице.