Белая ведьма для Ястреба Севера

Глава 18.

Воздух в чаще был густым. Столетние ели, обвитые седыми бородами лишайника, сплетались кронами в непроглядный полог, сквозь который лишь изредка пробивались одинокие лучи солнца. Пахло хвоей, влажной землей и чем-то древним, первозданным.

Спина Рейдена была видна из-за соседнего дуба. Ария прикусила губу, чтобы не окликнуть его. Если он сказал, что рядом враги, значит ее невольный окрик поставит их под угрозу. И не перережет ли суровый викинг ей горло за то, что накликала на них беду?

Ария решила, что справится быстро. Рейден не успеет уйти слишком далеко. Она быстро припала на колени и взялась рыть ямку под корнями столетнего бука. С замиранием сердца она извлекла из земли хрупкое сокровище. «Слезы Луны». Серебристые лепестки цветка, казалось, светились изнутри в полумраке, а его корешки, упругие и смолистые, обещали исцеление от самых страшных ран. Восторг и торжество затмили собой все — и усталость, и страх.

Когда же за ее спиной раздался неясный шум, Ария почувствовала себя виноватой. Викинг вернулся за ней? Он ее отругает, оттаскает за косу, как тогда на причале?

— Посмотри! — вырвался у нее радостный, немного сбивчивый возглас. – Это то, что поможет тебе излечить раны.

Она обернулась, уже готовясь объяснять ценность своей находки. Ария даже готовила себя к тому, что ей придется извиниться перед варваром. Но на это она была готова. «Слезы Луны» были столь ценны и редки, что она была готова наступить на горло собственной гордости.

Но слова замерли на ее губах, а слова превратились в едва слышный, перепуганный вскрик, затерявшийся в лесной тиши. Рядом стояли двое незнакомцев. И в их взглядах не было ничего, что напоминало бы хоть чем-то суровое лицо викинга по прозвищу Ястреб Севера.

Первый, приземистый и кряжистый, словно вырубленный из корневища старого дуба, смотрел на нее с явной злобой. Его лицо, обветренное и шершавое, было обрамлено бородой, заплетенной в две неуклюжие косы с вплетенными в них тусклыми медными кольцами. Глаза, узкие и колючие, как осколки льда, бурили ее с ног до головы, выискивая скрытую угрозу. Небольшой, но заметный шрам на лбу белел на загорелой коже, словно метка былой жестокой стычки. Второй был его полной противоположностью — гигант, на голову, если не на две, превосходящий своего товарища. Его темные, непокорные волосы были стянуты простым кожаным шнуром, открывая молодое, широкое лицо с удивительно ясными и доверчивыми серыми глазами, в которых читалось лишь живое, неподдельное любопытство.

— И что это ты тут роешь, как лесной сурок у своих нор? — прошипел бородач. Его голос был хриплым, низким, будто перекатывал по камням тяжелую глыбу. Он сделал шаг вперед, и острие его тяжелого, хорошо сбалансированного копья уперлось в землю в дюйме от ее колена. — Много ли вас тут в засаде притаилось? Иль разведку ведешь, вынюхиваешь тропы к нашей деревне?

Он шагнул еще ближе, и Арию окатило волной запаха пота, кожи и чего-то звериного. Ненависть, исходившая от него, была почти осязаемой.

— Вижу я эти ямки, шпионка! — он взмахнул копьем, и холодная сталь блеснула у нее перед лицом. — Говори, пока жива, чей ты пес! А не то... здесь и прикончу, зарою в твоей же яме!

Гигант мягко положил свою лапищу на плечо товарища.

— Уйми свой пыл, Хальдор. Не торопись с выводами. — его голос был глухим и спокойным. Он повернулся к Арии, и в его взгляде не было угрозы. — Вставай, девка. Не тронем. Пойдешь с нами. Наш ярл, Торгрим, рассудит, что с тобой делать. Его слово — закон для всех нас.

Ужас, холодный и липкий, сковал тело Арии. В голове всплыли обрывки чужих рассказов, шепотки у костров — о северных племенах, что живут в чащобах, поклоняются жестоким духам и приносят им в жертву пленников, заливая алтари кровью. Она инстинктивно прижала к груди серебристые цветы, отступая на шаг, натыкаясь спиной на шершавый ствол бука. Ей захотелось закричать, выкрикнуть его имя, позвать того, кто может стать ее щитом. Если пожелает, конечно. Рейден. Ястреб Севера. Викинг. Враг.

Но мысль о нем же и остановила крик. Он еще слаб. Рана, лихорадка... Вчера он едва держался на ногах. А эти двое, особенно этот Хальдор... они убьют его без раздумий. Буйный варвар вступит в схватку с ними, получит новую рану и умрет. Спасти его у Арии уже не будет возможности. А с ним погибнет и призрачная надежда узнать хоть что-то про знак на шее. Да и сама возможность добраться живой до ярла Дрого тоже пропадет. Но тут сердце сжалось от боли острее, чем от страха за себя. А может, он уже ушел? Махнул рукой на глупую, непослушную девчонку, от которой одни проблемы? Зачем ему обуза? Ария для него как колючка в шерсти у северного волка. Отцепилась — и слава богам. Отчаяние подступило к горлу едким комом. Она была абсолютно одна.

— Двигай, сказал я! — Хальдор грубо ткнул древком копья ей в грудь, заставляя сделать первый шаг по едва заметной тропе.

Ария, онемев от страха, покорно зашагала, сжимая в дрожащих ладонях свой цветок. Ее пальцы, не слушаясь, сами собой терзали хрупкие лепестки, и серебристые искры, словно настоящие слезы, падали под ноги, отмечая ее скорбный путь.

Вскоре показалось укрепление — не грубая насыпь, а высокий, искусно сплетенный из гибких, живых еще ветвей частокол, увенчанный заостренными, обожженными на огне кольями. За ним виднелись крепкие срубы низких домов с дерновыми крышами, из труб которых вился в небо жирный, душистый дымок.

Но мирный пейзаж нарушился, едва они вошли внутрь через узкую, хорошо скрытую калитку. Дети, игравшие на утоптанной земле, завидев незнакомку, с плачем бросились к матерям. Женщина, как раз выходившая из ближайшего дома с корзиной, застыла на месте, а ее лицо исказилось тревогой и страхом. Старуха на пеньке, худая, с птичьими чертами лица, плюнула Арии под ноги, прошипев что-то неразборчивое, но явно проклятие.

— На колени, чужачка! — рявкнул Хальдор, и его сильный толчок заставил Арию тяжело рухнуть на колени перед высоким, худощавым мужчиной в годах, вышедшим на окрик из ближайшего дома. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, словно высохшее русло горной реки, а глаза, цвета выцветшей стали, смотрели пристально и недоверчиво. В его позе, в жестко сцепленных руках читалась власть и тяжелая решимость.