Белая ведьма для Ястреба Севера

Глава 20.

Рейден прижался к земле, чувствуя как рубаха впитывает влагу и холод. Каждая щепка впивалась в ладони, но он не замечал этой боли. Все его существо было сосредоточено на звуках из-за ограды. Обрывки криков, злобное рычание толпы — все это сливалось в оглушающий гул ненависти. Его собственное сердце колотилось где-то в горле, посылая по телу горячие волны беспомощной ярости. Она была там. В руках этих одурманенных страхом дикарей. И он ничего не мог сделать. Пока что...

Узкий проход в ограде охранял мужчина. Настоящий гигант, с перевязанными темными волосами и тяжелым топором в руках. Он стоял неподвижно, как скала, но по его стойке, по тому, как он уверенно держал оружие, было ясно — это умелый и опытный воин, привыкший к смерти. Броситься на него значило поднять тревогу на всю деревню. Один против десятков. Верная смерть.

Рейден заставил себя замереть, вжавшись в сырую тень. Он ждал. Каждая секунда давила на голову, растягиваясь в мучительную вечность. Его кровь бурлила, требуя действия, требуя мести за свое бессилие. Все его нутро, взращенное в традициях немедленного ответа на вызов, рвалось в бой. Но разум, холодный и расчетливый, цеплялся за выживание.

«Уйди, — шептал ему внутренний голос, звучавший подозрительно похожий на голос его покойного сотоварища. — Тебе нет дела до этой девчонки. Она лишь обуза на твоем пути. Посторонняя. Чужая. У тебя есть долг. Дело чести, которое важнее одной жизни».

Он мысленно видел лицо своего второго друга, Скайла. Бывшего друга. Названного брата. Того, с кем он делил хлеб и кров, кому доверял спину в десятках боёв. Предателя. По чьей лживой речи Ястреб Севера был объявлен изменником. Ярость при одной этой мысли была настолько острой, что он почти чувствовал ее на языке, как кровь. Она была проще. Она не требовала сложных решений.

Бок заныл от долгого лежания на холодной земле. Боль была тупой и навязчивой, напоминая о не до конца зажившей ране. Но она меркла перед другой раной — старой, гноящейся раной в самой душе. Раной от того самого предательства. Иногда ему казалось, что шрам на сердце кровоточит сильнее, чем любая рана на его теле.

Он не предавал Харальда Синезубого. Никогда. Харальд был ему больше, чем конунг. Он был как отец. Он нашел его мальчишкой, взял в свой дом, вырастил, научил владеть мечом, дал ему имя, честь и место в жизни. Рейден любил старика как родную кровь. И он отказался выполнить один-единственный приказ — странный, бессмысленный, жестокий, идущий вразрез со всем, чему его учили. И за это Скайл, его названный брат, вложил ему в уста яд клеветы. И Харальд... Харальд поверил.

Нет. Он не мог в это поверить до конца. Старый конунг, прозорливый и мудрый, не мог просто так, без суда, отдать приказ расправиться с тем, кого растил. Это должна была быть ошибка. Ловушка. Какое-то наваждение. Он должен был добраться до Харальда. Посмотреть ему в глаза и спросить, выкрикнуть, вырвать из него правду: «За что? За что ты от меня отвернулся?»

Эта мысль, это желание узнать правду было единственным, что давало ему силы жить все эти дни бегства, прятаться, терпеть боль и унижение. Месть Скайлу и правда от Харальда. Это был его путь. Его единственная дорога в Вальхаллу, что ему была уготована. Все остальное было слабостью.

И вот теперь он лежал в грязи, рискуя всем — своей местью, своей честью, самой возможностью когда-либо очистить свое имя — из-за белобрысой девчонки-знахарки с другого края света. Которая смотрела на него не со страхом, а с каким-то упрямым, глупым бесстрашием. Она была слабостью. Ошибкой. Опасной привязанностью, которой у него не должно было быть. Она отвлекала его от главного. Она заставляла его чувствовать что-то помимо ярости. И это «что-то» было пугающим своей неопределенностью.

Он снова посмотрел на гиганта у входа. Тот пошевелился, зевнул во всю свою немалую пасть. Его внимание на секунду ослабло, устав от монотонного ожидания.

И в этот самый миг из-за ограды, из того места, куда увели Арию, донесся новый звук. Не яростный рев толпы, а одинокий, пронзительный, полный нечеловеческой агонии и смертного ужаса женский вопль. Он впился в ночь, разрезал тишину и так же внезапно затих, оставив после себя леденящую, звенящую пустоту.

И прежде чем разум успел что-либо взвесить, подумать, привести свои доводы, тело Рейдена уже было в движении. Мышцы напряглись сами по себе, сердце ударило в ребра, посылая по жилам не ярость, а нечто острое и холодное, похожее на чистый, неразбавленный страх. Он не думал о мести, о Вальхалле, о Харальде, о долге.

Он подумал только о том, что этот крик мог принадлежать ей. Одной-единственной девушке, которая, вопреки всякому смыслу, спасла его, врага, и теперь была там, одна, в когтях у суеверных зверей.

Гигант у ворот, отвлеченный этим леденящим душу звуком, на секунду повернулся к нему спиной. И этого мига нерешительности, этого крошечного промаха бдительности оказалось достаточно.

Разум все еще кричал, что это безумие. Но его ноги уже оттолкнулись от земли. Рука сама потянулась к рукояти меча. Он - Рейден, Ястреб Севера, воин с украденной честью. А в этот миг он был еще и мужчиной, который не мог позволить умереть той единственной, которая умела врачевать раны. И не только телесные, но и самые глубокие, невидимые глазу.

Дорогие читатели! Литмоб продолжает радовать скидками:)

https://litnet.com/shrt/i5LS

Елена Арматина

“Ледяные оковы. Или второй шанс попаданки”