Белая ведьма прокаженного короля

3

Гостиный дом в Изреельской долине оказался именно таким, каким Сафия и ожидала увидеть подобное место: приземистое здание из светлого камня, с внутренним двором, где журчал небольшой фонтан. Воздух был напоён запахами специй, горячего хлеба и чего-то сладкого, густого — фиников или мёда.

Сафия ела медленно, вместе с Мариям, сидя на низких подушках за круглым столом. Перед ними поставили простую, но сытную пищу: лепёшки, тушёные овощи, рис с пряностями, густой бульон с травами. Еда была непривычной, но телу она пришлась кстати — тепло разливалось по венам, возвращая силы.

Мариям следила за ней пристально, как всегда, и радовалась каждому сделанному глотку.

— Видишь, — приговаривала она, — силы возвращаются. Всевышний не зря сохранил тебя.

Сафия лишь кивала. Она чувствовала, как тело наконец начинает слушаться, как исчезает дрожь в руках, как яснее становится взгляд. После еды они поднялись в комнату и позволили себе отдых — короткий, но глубокий. Сон был уже другим: без видений, без боли, словно память окончательно встала на своё место.

Утром, после простого завтрака, Мариям сообщила:

— Мы задержимся здесь на день. Дальше дорога тяжёлая — до следующей остановки два дня пути. Лучше, чтобы ты окрепла.

Сафия задумалась лишь на миг, а затем сказала ровно, будто давно всё решила:

— Тогда давай выйдем в город. Пройдёмся по рынку. Нужно пополнить запас трав.

Мариям удивлённо посмотрела на неё, но спорить не стала.

— Хорошо, — кивнула она. — Тебе и правда нужны лекарства.

Это была лишь половина правды.

На самом деле Сафия хотела смотреть. Слушать. Понимать, как здесь живут люди, чем дышат, чего боятся, о чём говорят. Она уже знала теорию — историю, хроники, медицинские трактаты. Теперь ей нужен был живой мир.

Рынок встретил их шумом и движением. Крики торговцев, звон монет, запахи пряностей, сырой кожи, свежих фруктов. Люди толпились, спорили, смеялись, ругались. Никто не обращал на неё особого внимания — и это было удобно.

Сафия останавливалась у лавок с травами, рассматривала связки сушёных растений, задавала вопросы, будто из простого любопытства. Продавцы охотно отвечали, не подозревая, что она уже мысленно сортирует их слова, сравнивает, делает выводы.

Она слушала разговоры рядом.

О дороге.

О налогах.

О караванах.

О войне, которой не стало — но страх от неё ещё не ушёл.

Кто-то шептал о мире с неверными. Кто-то — о проклятии короля Иерусалима. Имя Балдуина звучало редко, но всякий раз — с пониженным голосом.

Сафия запоминала всё.

К этому миру нельзя было относиться поверхностно. Он требовал внимательности, терпения и умения читать между строк. И, шагая по пыльным рядам рынка, она понимала: лечение одного короля — лишь малая часть того, что ей предстоит.

После долгих рядов рынка Сафия всё же остановилась у травяных лавок и купила самое необходимое. Без излишеств — только то, что действительно было нужно в дороге: травы для очищения ран, для снижения жара, для снятия воспалений и боли. Простые, надёжные средства, проверенные веками. Всё остальное — сложные смеси, редкие мази — она сознательно отложила на потом.

Главное лечение короля — не здесь и не сейчас, — рассудительно сказала себе Сафия.

Впереди была долгая дорога. Время для размышлений, сопоставлений, осторожных решений. Болезнь Балдуина не терпела поспешности — и она это знала лучше, чем кто бы то ни было.

Но судьба, как это часто бывает, распорядилась иначе.

Уже собираясь уходить, она заметила небольшую лавку в тени навеса. Ничем не примечательную — если не знать, куда смотреть. На деревянных полках лежали свитки и книги, бережно завернутые в ткань. Не украшения. Не амулеты. Не пустые обещания исцеления.

Трактаты.

Сафия остановилась резко, словно её окликнули по имени.

— Можно взглянуть? — спокойно спросила она у торговца.

Тот был пожилым мужчиной с внимательным взглядом и руками человека, привыкшего обращаться с бумагой бережнее, чем с золотом. Он молча кивнул и развернул одну из книг.

Сафия увидела строки — аккуратные, плотные, знакомые до боли.

Её дыхание сбилось.

Это было невозможно.

И в то же время — абсолютно реально.

Перед ней лежал «Аль-Канун фи-т-тибб» — Канон врачебной науки.

И рядом — «Аль-Адвия аль-Калбия» — Сердечные лекарства.

Авиценна.

Не пересказ. Не поздняя копия.

Почти оригинальная версия, живая, дышащая своим временем.

В современном мире за эти труды боролись бы музеи. Здесь же они лежали на рынке — как товар для тех, кто способен понять их ценность.

Сафия осторожно провела пальцами по краю страницы. Бумага была плотной, чернила — глубокими. Она читала строки — и понимала: это не просто знания. Это мост. Между эпохами. Между её прошлой жизнью и этим миром.

Она подняла глаза на торговца.

— Я беру обе, — сказала она без колебаний.

Мариям удивлённо посмотрела на неё, но промолчала. Она давно знала этот взгляд — сосредоточенный, спокойный, тот самый, с которым Сафия принимала решения, не подлежащие обсуждению.

Книги аккуратно завернули в ткань и передали ей в руки. И в этот момент Сафия ясно почувствовала: дорога до Иерусалима больше не будет временем раздумий.

План начал складываться уже сейчас.

История дала ей не только тело и имя.

Она дала ей ключи.

И теперь прокажённый король был не просто судьбой.

Он стал задачей, которую Сафия собиралась решить.

С рынка они возвращались не спеша.

Мариям несла корзину с покупками, Сафия — свёрток с книгами, прижатый к груди почти инстинктивно, словно кто-то мог их у неё отнять. Ткань шуршала при каждом шаге, и этот звук странным образом успокаивал. Всё было на своём месте.

В гостином доме Сафия разложила травы на низком столике, перебирая их одну за другой. Руки двигались уверенно, почти автоматически — тело помнило, разум дополнял. Мариям наблюдала за ней молча, с тем тихим уважением, которое возникает, когда видишь, что человек наконец вернулся к самому себе.