Белая ведьма прокаженного короля

10

Сафия проснулась ещё до рассвета. В покоях стояла прохлада, за окном только начинал бледнеть горизонт. Сон был неглубоким — мысли всю ночь возвращались к разговору в гостиной.

Сегодня начинался их месяц.

Она умылась холодной водой, собрала волосы, надела простое, удобное платье — не парадное, не придворное. Поверх — лёгкий восточный платок, как напоминание себе, кто она и зачем здесь.

Мариям ещё дремала, но, услышав шаги, приподнялась.

— Уже? — тихо спросила она.

— Уже, — ответила Сафия.

Коридоры дворца в этот час были почти пусты. Лишь редкие слуги и стража у дверей. Подойдя к покоям короля, она остановилась перед стражниками.

— Сообщите его величеству, — сказала она спокойно, — что лекарка Сафия просит принять её.

Один из стражей скрылся за дверью. Минуты ожидания тянулись медленно. Сафия стояла прямо, руки сложены перед собой, дыхание ровное. Ни сомнений, ни суеты.

Дверь распахнулась.

— Его величество примет вас.

Она вошла.

Балдуин уже был на ногах, несмотря на ранний час. Он стоял у окна, спиной к свету, и на мгновение Сафия снова отметила — слишком ранняя зрелость в каждом движении.

— Вы рано, — сказал он, оборачиваясь.

— Лечение тоже не любит промедлений, — ответила она мягко.

Он внимательно посмотрел на неё, словно проверяя: не передумала ли, не дрогнула ли.

— Вы пришли напомнить мне о вчерашнем? — спросил он.

— Я пришла спросить, позволите ли вы мне приступить к работе, — спокойно сказала Сафия.

Короткая пауза.

Он кивнул.

— Я дал вам месяц. Значит, начинайте.

В его голосе ещё оставалась осторожность, но уже не было прежнего отказа. Это было согласие — сдержанное, королевское, но настоящее.

Сафия чуть склонила голову.

— Тогда сегодня мы начнём с простого, — сказала она. — И с самого важного.

Сафия начала без колебаний — не с лекарств, а с пространства.

Она оглядела покои внимательно, почти строго, будто оценивая не комнату короля, а палату пациента.

— Нам нужно убрать всё лишнее, — сказала она спокойно. — Всё, что собирает пыль.

Балдуин приподнял бровь.

— Например?

— Балдахин над кроватью, — ответила она. — Тяжёлые ткани удерживают влагу и пыль. Это вредно для кожи и дыхания. Тяжёлые шторы — тоже снять. Заменить на лёгкие, пропускающие воздух.

Он посмотрел на потолок, на резные столбы, на дорогую ткань.

— Вы предлагаете превратить королевскую спальню в келью?

— Я предлагаю превратить её в место, где можно дышать, — мягко возразила Сафия.

Он хмыкнул, но возражать не стал.

— Окна, — продолжила она. — Пока тепло, они должны быть открыты. Воздух должен свободно циркулировать. Застойный воздух усиливает воспаления.

Она прошлась по комнате.

— Гардероб нужно пересмотреть. Оставить только мягкие ткани, без грубой шерсти. Всё, что может натирать кожу, — убрать. Повязки будем менять часто. Не раз в день — столько, сколько потребуется.

Балдуин слушал внимательно. В его взгляде не было насмешки — только сосредоточенность.

— Купания, — сказала она дальше. — Регулярные. В тёплой воде с настоями трав: антисептических, успокаивающих, очищающих. Тело должно быть чистым. Всегда.

Она чуть задержала паузу, затем добавила, уже осторожнее:

— И… вам следует избегать любых излишеств, которые могут ослаблять организм.

Он посмотрел на неё пристально.

— Вы говорите о…

Она выдержала его взгляд.

— О близости, — произнесла она спокойно, но без прямоты, которая могла бы прозвучать вызывающе. — Организм сейчас должен работать на восстановление. Любая избыточная трата сил — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

На секунду повисла тишина.

Затем Балдуин усмехнулся — коротко, сухо.

— Будьте спокойны, лекарка. В этом плане мне ничего не грозит.

В его голосе не было бравады — только ирония, за которой скрывалась правда.

Сафия едва заметно кивнула, не позволяя разговору уйти в неловкость.

— Тогда нам будет легче, — сказала она.

Она повернулась к столу.

— Питание тоже изменим. Больше свежих овощей, зелени, лёгкого мяса. Меньше тяжёлых блюд, вина — по минимуму. Организм должен получать силы, а не тратить их на переваривание излишков.

— Вы собираетесь лишить меня всего приятного? — спросил он.

— Я собираюсь продлить вам жизнь, — спокойно ответила она.

Он смотрел на неё долго, затем медленно кивнул.

— Делайте, как считаете нужным.

И в этот момент покои перестали быть просто королевской спальней — они начали превращаться в место борьбы.

Слуги вошли осторожно, поначалу с недоумением оглядываясь на короля, будто ожидая, что он отменит распоряжения. Но Балдуин лишь коротко кивнул — и этого оказалось достаточно.

Балдахин сняли первым. Тяжёлая ткань медленно опустилась, поднимая в воздух едва заметное облако пыли. Сафия наблюдала внимательно.

— Видите? — тихо сказала она.

Он проследил взглядом за частицами, кружащимися в солнечном луче.

— Вижу.

Шторы сменили на лёгкие полотнища. Окна распахнули шире. В комнату вошёл свежий утренний воздух, принёс запах камня, солнца и далёкого сада.

Гардероб пересматривали долго. Сафия лично касалась тканей, проверяя мягкость, плотность, возможное трение.

— Всё грубое — убрать, — повторяла она спокойно. — Кожа сейчас — ваш главный рубеж. Мы не должны её раздражать.

Повязки она осмотрела отдельно.

— Менять будем чаще. И обрабатывать тщательнее. Никакой спешки.

Когда слуги вышли, в комнате стало непривычно просторно. Почти аскетично.

Балдуин оглядел обновлённые покои.

— Теперь здесь слишком пусто, — заметил он.

— Зато легче дышать, — ответила Сафия.

Он не спорил.

Позже она принесла настой для первого купания. Тёплая вода, травы с антисептическими и противовоспалительными свойствами, мягкие льняные полотна.