Белая ведьма прокаженного короля

13

Утро было светлым и тёплым. Сафия, как и обещала, пришла рано — раньше, чем двор окончательно проснулся. Коридоры ещё хранили ночную тишину, только стража у покоев короля стояла на посту, привычно склонив головы.

Её впустили без лишних слов.

Он уже был на ногах. Не в полном облачении, но одет аккуратно, сдержанно. Солнечный свет падал из распахнутого окна, очерчивая его силуэт. Маска лежала рядом — он всё чаще позволял себе быть без неё в её присутствии.

— Вы рано, — произнёс он спокойно.

— Режим, — мягко ответила она. — Мы же договорились.

Она подошла ближе, собираясь осмотреть перевязки, и в этот момент — то ли ковёр слегка завернулся, то ли она сама отвлеклась — её нога неловко скользнула. Всё произошло быстро. Мир качнулся.

Но она не упала.

Твёрдая рука схватила её за предплечье. Вторая — поддержала за талию. Уверенно. Без дрожи. Без той слабости, которую она чувствовала в нём ещё недели назад.

Они оказались слишком близко. Настолько, что она услышала его дыхание — ровное. Спокойное.

Он удержал её.

Секунду они смотрели друг на друга. В его взгляде мелькнуло удивление — скорее от собственной реакции, чем от её неуклюжести.

— Осторожнее, — сказал он тихо. — Дворцу не нужен ещё один пациент.

Сафия моргнула, будто только сейчас осознала произошедшее. Затем выпрямилась, но не сразу отстранилась.

— Простите… — она легко улыбнулась. — Видите… вы уже держите крепко.

Он слегка нахмурился.

— Я и раньше мог удержать человека.

Она покачала головой.

— Раньше — да. Но не так уверенно. И не так быстро.

Её голос был спокойным, почти деловым, но в глазах мелькнула искра удовлетворения врача, заметившего первые плоды труда.

— Это мышцы. Координация. Реакция. Значит, организм отвечает на лечение.

Он хотел возразить — она увидела это по тому, как напряглась его челюсть. Но он промолчал.

Потому что сам почувствовал.

Он не напрягался. Не испытывал той прежней тяжести в руках. Не было резкой усталости после короткого усилия.

— Это случайность, — всё же сказал он.

— Конечно, — мягко согласилась она. — Пусть будет случайность.

И отступила на шаг.

— Но приятная.

Между ними повисла тишина. Не неловкая — задумчивая.

Он медленно опустил руку, словно только сейчас осознав, что всё ещё держал её чуть дольше, чем следовало.

— Вы опасный лекарь, — произнёс он. — Вы начинаете убеждать меня моим же телом.

Сафия позволила себе едва заметную улыбку.

— Я предупреждала, что буду менять ваши привычки. В том числе привычку сомневаться в собственных силах.

Он смотрел на неё дольше обычного.

— Если это результат вашего лечения… — сказал он тихо, — тогда продолжайте.

И в этот раз в его голосе не было прежней глухой обречённости.

Только осторожная, почти незаметная надежда.

Когда Сафия вышла из покоев короля, шаг её поначалу был размеренным — достойным, как и полагается дворцовой лекарке. Но стоило ей свернуть за угол галереи, где уже не было ни стражи, ни внимательных глаз придворных, как она позволила себе выдохнуть.

Он согласился.

Не из вежливости. Не из принуждения. Не из долга перед Салах ад-Дином.

Он согласился потому, что поверил.

Сердце стучало быстрее обычного — не от усталости, а от радости. Той самой тихой, глубокой радости врача, который видит: человек перестал ждать конца и начал ждать завтра.

Она почти поспешила к своему крылу.

Мариям встретила её у дверей, словно чувствовала перемену ещё до слов.

— Что случилось? — спросила она, внимательно всматриваясь в лицо Сафии.

И Сафия не удержалась — улыбка расцвела так открыто, как давно не позволяла себе при дворе.

— Он согласился. Не на месяц… дальше. Он сказал продолжать.

Мариям замерла, потом перекрестилась по-своему, шепча благодарственные слова, а затем крепко сжала её руки.

— Альхамдулиллях… — прошептала она. — Значит, сердце его смягчилось.

Они вместе опустились на ковёр. Каждая молилась по-своему, но в одной благодарности. Сафия — за силу, за знание, за то, что не дала ей дрогнуть. За то, что позволила не ошибиться в самый важный момент.

После молитвы Мариям с теплом посмотрела на неё:

— Ты теперь улыбаешься иначе.

Сафия чуть смутилась.

— Это не про него… — тихо сказала она. — Это про жизнь. Когда человек выбирает бороться — это всегда радость.

Но даже самой себе она не стала уточнять, что её радует не только профессиональная победа.

Спустя некоторое время она направилась в лекарское крыло. Там, среди запахов трав, масла и горячего воска, она нашла Мартина Монте.

Мартин Монте

Он стоял у стола, перебирая свитки и устало растирая переносицу.

— Вы выглядите так, будто только что выиграли спор с самой смертью, — заметил он, едва подняв на неё глаза.

— Возможно, — спокойно ответила она. — Его Величество согласился продолжать лечение.

Мартин замер.

— Полностью?

— Да. И добровольно.

Он медленно выдохнул, будто не ожидал услышать это так скоро.

— Тогда вы сделали больше, чем десятки лекарей до вас.

Сафия покачала головой.

— Нет. Мы сделали.

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Я бы хотела, чтобы вы присутствовали при осмотрах, — продолжила она. — И записывали наблюдения. Всё. Малейшие изменения. Реакции кожи, дыхание, чувствительность конечностей, силу мышц.

Она подошла ближе к столу, развернула чистый пергамент.

— Если нам удастся замедлить болезнь — это уже шаг. Но если мы поймём закономерность… возможно, когда-нибудь появится и настоящее лечение.

Мартин внимательно слушал.

— Вы хотите создать труд?

— Не труд, — мягко поправила она. — Наблюдение. Систему. Чтобы это не осталось только нашим знанием.

Он медленно кивнул.

— Вы мыслите как учёный, а не просто как лекарь.