Белая ведьма прокаженного короля

16

Утро пришло до рассвета, и мягкий свет первых лучей пробивался сквозь высокие окна гостевого покоя. София стояла у себя в комнате, слегка прислонившись к стене, и старалась не издавать ни звука. Гостевой покой, который ей предоставили как лекарю короля, был скромен, но удобен: простые деревянные полы, чисто застеленные коврики, шкаф с лекарственными припасами, и маленькое окно, через которое уже пробирался запах утреннего воздуха, свежий, влажный и бодрящий.

Мысли Софии снова вернулись к вчерашним событиям. В памяти всплыли лица Сибиллы и её мужа. Сибилла казалась усталой, но гордой; её взгляд был напряжённый, с лёгкой тревогой о будущем престола, о здоровье брата и о том, каким образом будет жить её сын. Ги, напротив, проявил слабость, которая не ускользнула от наблюдательного взгляда Балдуина. Даже если остальные дворяне пытались скрыть свои сомнения, король всё видел. Его взгляд был сосредоточен, спокойный и проницательный.

София невольно представила себе, как вчера, стоя рядом с Балдуином, она ощутила всю напряжённость момента: король выглядел здоровым, и это давало силы, но до полной уверенности ещё было далеко. Он больше не кривился от боли, его воля и решимость уже не нуждались в чужом подтверждении. Даже враг, наблюдая за этим утром, понял бы: перед ними человек, готовый к сопротивлению, а не слабеющий юнец, о котором все судачили за закрытыми дверями.

Именно поэтому София предложила быть рядом с ним на переговорах. Она понимала, что её присутствие будет не только практической поддержкой — как лекаря, способного оценить его состояние в любой момент — но и политическим знаком: уважение к королю и к его власти. Её план был прост, но рискован. Прийти рано, после утреннего намаза Салахаддина, когда рассвет ещё не прогнал тьму, и поднести дары со свадебного стола в знак уважения — это должно было стать неожиданным сигналом, шоком для противника, но одновременно укрепить позицию Балдуина.

София взглянула на небольшую коробку с травами и бутылочки с мазями. Всё было собрано: запас лекарств для экстренных случаев, записки с инструкциями по уходу за ранеными, и даже несколько лёгких даров для передачи в руки Салахаддина — символ дружбы и уважения.

— Нужно быть осторожной, — пробормотала она сама себе, — но всё же действовать смело.

Она быстро оделась в удобное восточное платье, которое позволяло свободно двигаться, но при этом подчёркивало её принадлежность к народу, из которого она родом. Шёлковая ткань слегка шуршала при каждом шаге, отражая свет факелов, ещё горевших на коридорах дворца.

София собралась и вышла из комнаты. Вечная тишина замка до рассвета давала ощущение полной свободы, но она понимала: каждый шаг теперь имеет значение. Дворец уже просыпался; где-то вдалеке слышались голоса стражи, кто-то зевал после ночного дежурства.

Когда она встретила Балдуина в галерее, его осанка сразу сказала больше слов, чем любой советник. Король был готов к переговорам. И вместе они медленно направились к зале, где должны были принимать решения о судьбе замка и свадьбы Изабеллы. Каждый шаг приближал их к судьбоносной встрече, где политическая тонкость, сила воли и знание человеческой психологии должны были сыграть главную роль.

Сафия держала в руках дары и лекарства, думая о том, как важно сохранить баланс между уважением и силой, между заботой о здоровье короля и дипломатией. Она знала: этот день может определить многое, и каждый её жест, каждый взгляд, каждая улыбка будут замечены.

Взглянув на Балдуина, она чуть улыбнулась. В его глазах уже читалось понимание — не только доверие к ней как лекарю, но и признание её роли рядом с ним. И пусть остальные ещё не знали, что она способна не только лечить, но и предвидеть последствия, эти мгновения тишины перед бурей были её маленькой победой.

Они остановились у дверей зала, перед тем как войти. Балдуин взглянул на Софию, кивнул и сказал:

— Готова?

— Всегда, — спокойно ответила она.

И с этим коротким словом они вошли в зал, где судьба замка, свадьбы Изабеллы и исход предстоящей осады должны были решиться в самых сложных переговорах, которые им предстояло вести.

Путь к шатру Салахаддина занял почти весь день. Балдуин и София шли вместе, спокойно, но сосредоточенно, обмениваясь лишь краткими словами о деталях предстоящей встречи. Дорога была каменистой, солнце постепенно поднималось выше, отражаясь в песчаных дорожках, и запах пряностей с ближайших базаров смешивался с утренним воздухом. София держала в руках небольшой свёрток с лечебными мазями, тщательно приготовленными для войска Салахаддина.

Наконец, их встретил сам Салахадин. Он появился перед ними в лёгком, изящно расшитом восточном одеянии, с характерным спокойствием и достоинством, присущим людям его ранга. Его взгляд, внимательный и мудрый, мгновенно оценил каждого присутствующего. Как подобает восточному гостеприимству, он пригласил их в шатёр, где уже стоял низкий стол с чашками для чая и небольшой поднос с фруктами и сухофруктами.

— Прошу, присаживайтесь, — сказал он ровным, глубоким голосом, — прежде чем говорить о делах войны и мира, разделим чай.

Балдуин и Сафия поклонились и заняли места напротив Салахаддина. Мягкий аромат жасмина и кардамона наполнял шатёр. Сначала они преподнесли дар — золотые сосуды с редкими благовониями и ткань, вышитую в традициях королевских мастерских. Молодая служанка Балдуина, слегка смущённо, но с уважением, положила свои дары на стол, отдавая их как знак дружбы и мира.

Сафия затем положила свёрток с мазями рядом с дарами.

— Это для ваших воинов, — сказала она тихо, — и для вашего здоровья, если пожелаете. Мази приготовлены по старинным рецептам, которые применялись ещё при лечении тяжёлых ран и болезней кожи.

Салахадин осторожно поднял один из свёртков, открыл и ощупал текстуру мази, понюхал аромат трав. Его глаза слегка прищурились, но на лице не появилось эмоций, только тихое уважение.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ценность дара велика. Жаль, что в восточных обычаях нельзя возвратить дар, иначе я бы сам вернул бы тебя, София, — и он слегка улыбнулся, — чтобы твои умения остались у нас под рукой.