Белая ведьма прокаженного короля

21

От лица Балдуина :

Прибытие Сибиллы и её мужа вызвало во дворце оживление. Кортеж вошёл в город ближе к вечеру. Люди приветствовали сестру короля с уважением — её знали, помнили, и её возвращение всегда означало перемены.

Сибилла выглядела уверенной и довольной. Рядом с ней держался её супруг — Ги, учтивый, сдержанный, без лишних жестов. Он держался ровно, как человек, который знает, что за ним наблюдают.

Балдуин встретил их в большом зале.

Сестру он обнял коротко, по-семейному. В этом жесте было тепло, настоящее.

С Ги — только рукопожатие. Чёткое. Без улыбки.

— Рад видеть вас в Иерусалиме, — произнёс король спокойно.

Ги склонил голову.

— Для нас честь быть здесь, государь.

За ужином всё выглядело безупречно. Факелы, серебро, тихая музыка. Принцесса Мария заняла место по правую руку от короля, Сибилла — ближе к брату.

Разговоры были вежливыми, лёгкими. Об урожае, о дороге, о новостях с побережья.

Но внимательный взгляд замечал больше.

Балдуин слушал Ги внимательно, слишком внимательно. Ни одного лишнего слова, ни одной шутки. Он не перебивал, но и не поддерживал. В его взгляде читалась осторожность — не враждебность, а расчёт.

Ги отвечал мягко, с уважением. Но временами его тон становился увереннее, будто он пробовал границы дозволенного.

Сибилла, напротив, светилась счастьем. Она смотрела на мужа с искренней гордостью, не замечая коротких взглядов брата, направленных на него. Для неё этот ужин был семейным. Для Балдуина — политическим.

Мария наблюдала молча.

После трапезы гости разошлись, музыка стихла. Балдуин задержал Ги жестом.

— Пройдёмте.

В кабинете было темнее, чем в зале. Только лампа на столе и открытое окно.

Несколько секунд они стояли молча.

Потом напряжение неожиданно смягчилось.

— Ты похудел, — сказал Балдуин без официального тона.

Ги усмехнулся.

— Дороги не щадят.

И это уже был не король и не вассал. Это были двое мужчин, которые знали друг друга давно.

Балдуин налил вино. Один кубок протянул Ги.

— За встречу.

Они сели ближе к столу.

— Что ты думаешь о положении на севере? — спросил Балдуин.

Ги стал серьёзен.

— Саладин усиливается. Мир хрупкий. Если мы не укрепим союзников сейчас, позже будет поздно.

Балдуин медленно кивнул.

— Византия.

— Именно, — подтвердил Ги. — И внутренний порядок. Нам нужно единство. Без сомнений.

Балдуин внимательно посмотрел на него.

— Единство — да. Но не любой ценой.

Ги выдержал его взгляд.

— Иногда цена уже назначена, государь.

Между ними повисло молчание.

Это был разговор не только о внешнем враге. Но и о власти. О будущем. О том, кто будет принимать решения, если обстоятельства изменятся.

Балдуин сделал глоток вина.

— С Латином нужно что-то решать, — сказал он тише. — Он действует слишком самостоятельно.

— Тогда действуй первым, — спокойно ответил Ги.

На мгновение они снова стали союзниками.

За стенами дворца звучал ночной Иерусалим. А в кабинете двое мужчин обсуждали не ужин и не семейные радости — а то, как удержать королевство на краю войны.

От лица Рене :

Рене прошёлся по галерее уже в третий раз.

Во дворце было шумно после ужина, но нужного человека он так и не находил. Слуги сновали туда-сюда, кто-то гасил факелы, кто-то спешил в покои гостей.

— Где его носит… — пробормотал он.

В малой гостиной он заметил Сибиллу. Она сидела у окна с чашкой чая, спокойная, довольная вечером.

— Миледи, — коротко поклонился Рене. — Не подскажете, где ваш супруг? Я с ног сбился.

Сибилла улыбнулась мягко.

— Он ушёл с братом. Они в кабинете. Вероятно, говорят о государственных делах.

— Разумеется, — усмехнулся Рене. — Когда же ещё.

Он не стал задерживаться и направился к королевскому кабинету. У двери остановился — изнутри слышались голоса, затем шаги.

Дверь открылась, и на пороге появился Ги.

На секунду оба замерли, а потом Рене шагнул вперёд.

— Наконец-то, — сказал он, и в голосе впервые за вечер не было ни сарказма, ни насмешки.

Они обнялись крепко, по-мужски, без слов.

— Ты всё такой же угрюмый, — усмехнулся Ги.

— А ты всё так же опаздываешь, — ответил Рене. — Пойдём. В моих покоях спокойнее.

Через несколько минут они уже сидели за столом. Кувшин вина быстро оказался открыт.

— Ну? — Рене налил два кубка. — О чём так долго говорили?

Ги сделал глоток.

— О политике. О Саладине. О том, что мир долго не продержится.

— Значит, всё по-старому, — кивнул Рене. — Король осторожен?

— Очень. Слишком. Он никому не доверяет до конца.

— И тебе? — прищурился Рене.

Ги пожал плечами.

— Мне — меньше, чем хотелось бы.

Рене усмехнулся.

— Он умен. Это нельзя назвать недостатком.

Некоторое время они пили молча. Потом Ги вдруг сказал:

— Кстати. Та принцесса за столом… Византийка. Что она здесь делает?

Рене откинулся на спинку стула.

— Старый договор. Ещё между отцом короля и императором. Если у Балдуина не появится брат, возможен союз через брак. Сын так и не родился. Теперь приехала дочь императора.

— И что, всё решено?

— Нет, — покачал головой Рене. — Она рассматривается как возможная королева. Но Балдуин не спешит.

Ги задумался.

— А сама она?

Рене сделал паузу.

— Упрямая. Гордая. Меч держит лучше, чем многие рыцари.

Ги поднял бровь.

— Ты откуда знаешь?

— Видел.

— Только видел? — в голосе Ги появилась насмешка. — Или уже успел проверить?

Рене хмыкнул.

— Ты начинаешь звучать как придворные сплетники.